Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Глеб уже ушел спать, так что можно не миндальничать.
— Выбери сама. Я соглашусь. — Шаталов закидывает руки на спинку дивана и расставляет ноги пошире.
Как дома!
— Знаешь, это Спящая красавица после поцелуя очнулась и смирно потопала под венец. Со мной такое не прокатит.
— Понимаю. Тебя нужно драть! Качественно, долго и с душой. — Гад так улыбается, словно я уже на коленях и без белья.
— Мда... Звание «Знаток женской души» уходит другому участнику. — Чувствую себя кошкой, застывшей в дверном проеме. Глупо и бесполезно.
— Прости, в душах я не силен. Моя специализация — тело.
— И долго твое тело будет изображать жертву земного притяжения? — Я захлопываю дверь.
— Если не случится никакого форс-мажора, то... — Марк смотрит на часы, хмурится, будто что-то высчитывает. — До восьми. Глебу к девяти в школу, а у меня в десять совещание.
— Планы как у Наполеона.
— У меня посложнее. — Оценивающий взгляд скользит по платью и останавливается на шее. — Мою Жозефину никакой гильотиной не возьмешь.
— Тяжело тебе.
— И не говори."
"— А если серьезно? У нас новые проблемы? — Устав ждать, когда Марк расскажет наконец, что случилось, подхожу к дивану и сажусь рядом.
— Не хочу забивать твою голову всякой ерундой. — Мерзавец тут же устраивает меня на своих коленях и заставляет положить голову ему на плечо.
— То есть член заталкивать можно, а проблемами делиться нельзя?
— Я уже день ничего в тебя не заталкивал.
Наглая ладонь тянется к груди и сквозь ткань по очереди сжимает мягкие полушария.
— Открою тебе страшную тайну, — шепчу я на ухо, с трудом сдерживая стон. — Если женщине не заталкивать ничего сюда… — стучу указательным пальцем по виску, — то со временем она запретит заталкивать и ниже.
— Я так понимаю, ты не на минет намекаешь? — улыбается Марк. Криво. Одним уголком.
— Не заговаривай мне зубы. — Едва касаясь, провожу подушечкой по его губам.
Для слепых есть шрифт Брайля — маленькие выпуклые точки на ровной поверхности.
Жаль, никто не додумался создать такую же азбуку, но не по точкам, а по мужским губам. Чтобы тоже коснуться — и прочесть. Самое сокровенное. Запрятанное так глубоко, что не вытянуть никакими просьбами или угрозами.
— С Кравцовым ты разобрался еще утром. — Безумно хочется пустить все на самотек, не переживать, ни о чем не спрашивать.
