Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Чистое варварство! Концентрат наглости!
Отбиться от Шаталова, который атомным ледоколом прет в спальню, оказывается настолько сложно, что первое «Нет» я выталкиваю из себя лишь в кровати. Уже голая, с раздвинутыми ногами и предательски влажная.
— «Нет, я хочу снизу»? Или «нет, буду сверху»? — Марк, конечно же, все понимает по-своему.
— Я не предлагала тебе жить вместе!
Не самый лучший момент для выяснения отношений. Хуже и не придумаешь, но женской гордости плевать на пожар между ног.
— Мы же собирались попробовать.
Идеальный аргумент. Совершенный в каждом сантиметре. В других обстоятельствах я бы и не мяукнула. Но два чемодана, рубашки и носки, сложенные женой, — эта картина взрывает мозг и тормозит работу извилин.
— Ты меня на свидания обещал водить! — Всхлипываю. — Как нормальную женщину. А не как в прошлый раз!
— А мы пойдем. Сейчас закончим и сходим.
Сильные руки обхватывают бедра, подкидывают вверх и резко насаживают на горячий ствол.
— Во двор? На звезды любоваться? — хриплю, шалея от кайфа.
— Отличная идея. Я знал, что ты что-нибудь придумаешь.
Так и не дождавшись, когда начну двигаться, Шаталов кладет меня на грудь и толкается сам. С бешеным ритмом. На всю глубину."
"— Имей в виду, я ни на что не соглашалась!
Улетаю от трения и заполненности. Загибаюсь от того, как потрясающе он движется во мне в этой позе. С правильной скоростью. Под нужным углом. Скользит по чувствительным точкам с ювелирной точностью.
— Я и не надеялся, что ты быстро сдашься.
Будто мало одних толчков, паршивец ведет языком по шее, обхватывает губами мочку уха. И начинает делать с ней такое, что я стону в голос и повторяю имя:
— Марк. Марк. Марк... — как заклинание. — Да. Да. Да... — Как кошка, ждавшая своего марта несколько лет.
Вскоре всего этого оказывается слишком много.
Гордость накрывается белым флагом, словно погребальным саваном, и уже не вякает. Не пытается что-то доказать или напугать картинками из прошлого.
Спустя несколько секунд я уже и не помню ни о каких свиданиях. Не понимаю, почему удивлялась чемоданам и спорила с этим мужчиной.
Потная, удовлетворенная, лежу на Марке, как на самом роскошном матрасе. Зеваю, уткнувшись в сильную шею.
