Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Пошел ты, — отмахиваюсь от него. — Лиза!
В несколько шагов преодолеваю расстояние до санузла и осторожно стучу в дверь.
— Марк, скажи честно, ты когда последний раз сдавал спермограмму? — раздается вдруг с той стороны под шум унитаза.
Это вновь не те слова, на которые я рассчитывал. От привычных шаблонов вообще ни следа.
— Эмм...
— Твою мать... — стонет Лиза. — Только не говори, что со времени аварии ты ни разу не додумался провериться?
— Врач сказал, что диагноз окончательный. Я был уверен, что нет никакого смысла.
— Смысла?! — вырывается у Лизы со всхлипом.
Не выдержав, я распахиваю дверь:
— А что?
Понимание ускользает. То ли двое суток без сна выходят боком, то ли все же чокнулся на нервах.
— Глеб! — Лиза зовет сына так громко, что закладывает уши.
— Да, мам! — спустя несколько секунд доносится со стороны лестницы.
— Глебань, ты у Деда Мороза два года назад кого под елку просил? Братика или сестричку?
— Эмм... — заторможенно тянет сын. Точь-в-точь как я. — Сестру.
— Ага... Хорошо хоть не двойню.
— А что случилось? Ты почему вспомнила? — тараторит, вбежав в ванную, наш мальчик.
— Это, Глеб, лучше у твоего папы спросить.
Тонкие ладони медленно стекают с глаз на рот. Но даже с такой «маской» я вижу, что Лиза улыбается.
— Ты... — С голосом что-то странное. Связки отказывают, а язык превратился в бесполезный кусок мяса.
Моя недавняя попытка впарить руку и сердце — фигня в сравнении с тем, что происходит сейчас.
Это полное отключение.
— Давай, Шаталов, думай!
— Ты хочешь... сказать...
— Ну же! — хихикает моя ведьмочка.
— Что ты беременна! — героически заканчиваю я.
— Марк, мой желудок, наверное, способен переварить даже гвозди, а нервы крепче канатов. За всю свою жизнь я ни разу не болела ротовирусом, меня не тошнило, я никогда не психовала на пустом месте. Исключение было лишь один раз. Почти все девять месяцев. Догадаешься когда?
Эпилог 1
Три года спустя
Лиза
— Мы приехали! — раздается из телефона голос мужа.
— В смысле? Какие мы? — Я встаю так резко, что чуть не сношу головой узкую полку."
"По-хорошему, от нее давно пора избавиться. Для книг эта полка не подходит, дипломы на ней смотрятся ужасно. А то, ради чего Марк собственными руками прикручивал всю конструкцию к стене, — тяжеленная бита — при клиентах лучше прятать.
— Мы вдвоем, — произносит Шаталов так, словно это само собой разумеется.
— Марк! У меня сегодня вторая смена.
