Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Николай Степанович, у меня очень серьезный рабочий вопрос. —
Выпрямив спину, я оглядываюсь назад, встречаюсь взглядом с Вероникой. И с трудом сдерживаюсь, чтобы не послать Кравцова подальше.
— Конечно, свет очей моих. — Коля распахивает объятия.
— У меня нет доступа к карте Шаталовой. Она моя пациентка. Та самая, из-за которой ты лишил меня отпуска.
Я остаюсь у двери. Возможно, коридор не лучшее место для разговоров, но соваться в кабинет мне точно не стоит.
— Жена моего партнера? — недовольно кривится Кравцов.
— Да, она. Хочу проверить кое-какие данные. Можешь сказать технарям, чтобы вернули мне доступ к папке?
— Лиз, ты совсем себя не бережешь. Только вышла с больничного и сразу в бой. Нельзя так!
— Это моя работа. И моя пациентка.
Взгляд в спину жжет все сильнее, а телевизор на ресепшене гремит все громче. Еще немного, и придется его перекрикивать.
— Была твоя, стала Савойского, — разводит руками Кравцов.
— Что?!
— Слушай, ну я не мог оставить ее совсем без врача! Ты болела. Других спецов твоего уровня у меня нет, а Аркадий Петрович был не против.
— Ей не нужен был сейчас никакой врач. Совсем! Я уже все сделала. Осталось узнать результат и дать общие рекомендации.
— Так он узнал! И дал! — Кравцов серьезно ничего не понимает.
— Узнал? — Кровь отливает от лица.
— Сегодня утром. Как раз перед тем, как Терехова закатила здесь скандал. —
Пользуясь тем, что я растерялась, Коля подходит и обнимает за плечи.
— А результат? — с трудом ворочаю языком. На то, как мы смотримся, уже плевать.
— Беременна твоя Шаталова, — слышу бархатный шепот. — Ты отлично выполнила свою работу. Ты лучшая! Если хочешь, вечером можем отпраздновать.
Горячие руки скользят по моему телу. Гладят спину. После короткой остановки стекают ниже...
— Прошу прощения, не могли бы вы говорить потише! — внезапно взрывается Вероника. — Здесь вообще-то важные новости! — Она врубает громкость телевизора на максимум.
Так и хочется крикнуть: «Да не нужен он мне!», но взгляд цепляется за кадры на экране... С искореженным автомобилем, фотографией Марка Шаталова, словом «авария» в бегущей строке... И перед глазами все плывет.
Глава 22. Грязные тайны
Там, где женщина чувствует, мужчина — видит и знает.
Марк
— Босс, водителя перехватили. Следователь уже работает с ним, — произносит Злотников, начальник моей службы безопасности.
— Хорошо, Кирилл. Сообщи, когда заговорит.
