Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Я поднимаюсь с больничной койки и раздраженно пинаю капельницу, которая находится тут исключительно для декора. Сквозь штору заглядываю в окно.
Знакомый больничный дворик. Тот же контейнер для мусора, что стоял здесь девять лет назад. Те же лавочки. Раньше желтые, теперь зеленые — цвета елей. Тот же узор тротуарной плитки — ромб.
Не думал, что придется снова «любоваться» этой красотой. Отвык от больничного запаха. Но у судьбы дурацкое чувство юмора.
— Вашей машиной тоже занимаются, — продолжает Кирилл. — Восстановлению она не подлежит.
— Скажи парням, чтобы отвезли этот металлолом на склад. Страховой все равно пока показывать нельзя.
— Да, как только криминалисты зафиксируют все повреждения, сразу займемся.
— Ясно. Как водитель?
— Говорит, что это самый красивый трюк в его каскадерской практике. Намекает на премию.
— Заслужил.
Душно. Я расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Белой, без складок и кровавых разводов, которые показали по всем новостным каналам. — Что слышно от нашего друга из клиники?
— Донор больше не донор, — усмехается Злотников.
— Приказали уничтожить все материалы?
Это так предсказуемо, что челюсть сводит от зевоты. Вначале положительный тест на беременность, потом покушение. Теперь зачистка следов.
Все за один день. В спешке.
— В точку. Вместе с документами о подсадке.
— И как? Уничтожили?
— Этот ваш Савойский... перестраховщик хренов. Просил, чтобы мы все описали, зафиксировали. Лишь потом он уничтожит.
— Передай, чтобы не суетился.
После того как мои люди нарыли на него компромат, Савойский превратился в настоящую занозу в заднице. Со страха стал сливать все. От того, с кем спит Кравцов, до последних сплетен.
Настя подобрала себе самого хренового сообщника из всех возможных. Замазанного в откатах и взятках настолько, что превратить его из подельника в информатора оказалось проще, чем можно было рассчитывать.
"Пожалуй, я не прогадал, когда согласился купить клинику. И ради болтливого Савойского, и ради...
Мысль об этом втором «ради» заставляет закрыть глаза и медленно выдохнуть. Пожалуй, у судьбы не просто плохое чувство юмора — она гребаный шулер. С козырями в рукавах и заготовкой из шестерок на погоны.
Я знал, что на меня ведется охота, сам незаметно расставлял силки. Но и не подозревал, что кроме моей охоты совсем рядом происходит кое-что более важное.
