Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
А теперь есть.
— Марк Юрьевич... — Кирилл, похоже, все еще надеется меня остановить. Загораживает проход.
Смелый. Только поздно.
— Если с головы Глеба или с головы его матери упадет хоть один волос...
Не хочу об этом думать. Отключаю в воображении все картинки. Но ярость пробирается даже сквозь эту безликую защиту и горячим ядом растекается по венам.
— Если с ними хоть что-то случится, я этого Борухова и всех, кто за ним стоит, порву собственными руками. А начну с себя и с тебя.
Глава 27. Отец и сын
Даже самого сильного можно поставить на колени.
Персонал больницы даже не смотрит в нашу сторону, когда мы выходим через приемный покой и забираемся в одну из скорых.
Внутри машины все условия для нормального проживания. Рабочий стол с тремя большими мониторами, откидная койка с комплектом постельного белья, два удобных кресла — для водителя и пассажира.
Полноценный наблюдательный пункт, но сейчас меня больше волнует скорость.
— С мигалкой по вечерним пробкам быстрее. Вертолет не везде сядет, — поймав мой взгляд, оправдывается Злотников.
— Тогда почему не полицейская? — спрашиваю я у двух охранников, которые устраиваются на койке и начинают надевать бронежилеты.
— Скорой всегда уступят дорогу. А полицейской... обязательно какая-нибудь скотина влезет впереди и включит режим черепахи.
— Ясно... — Убедившись, что все на местах, подхожу к водительской двери и киваю Кириллу: — Тогда двигайся в сторону! И врубай светомузыку!
В любой другой ситуации я бы спокойно пустил начбеза за руль. Вряд ли его опыт вождения меньше моего.
— Хорошо, босс.
После того, как я собственной грудью вынес его из больничной палаты, Злотников больше не спорит. Он быстро пересаживается на пассажирское сиденье и, пристегнувшись, включает мигалку и сигнал.
В первое мгновение меня оглушает. Водители соседних машин удивленно оглядываются в нашу сторону. Но я тут же нажимаю на газ, и машина срывается с места.
— У тебя есть свободные люди в том районе? — Несмотря на тревогу, голова работает ясно.
Лиза живет слишком далеко, да и нас четверых может оказаться мало.
— Была одна машина в трех километрах. Я уже отправил ее к дому Елизаветы Ивановны. — Кирилл бросает свой телефон на торпеду и достает из бардачка небольшой ноутбук. — Должна быть на месте.
Его пальцы порхают над клавиатурой, и спустя минуту на экране появляется видео. Знакомый двор. Знакомые окна.
