Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Больше не боюсь и не сопротивляюсь.
— Если бы я хоть догадывался, что встречу тебя снова...
Марк и не пытается удержать на лице свою привычную равнодушную маску. Каждая черточка кричит о том, как ему сейчас плохо. Желваки выделяются сильнее обычного.
— Видеть тебя не могу! Знать не хочу! — Трясусь от страха за Глеба и чего-то еще... забытого, неправильного. Дрожу гораздо сильнее, чем дрожала в квартире.
— Если бы я знал о сыне... — Руки мнут меня жестче. Вжимают в горячее, твердое тело. Оставляют пылающие дорожки на коже.
— Сволочь! — Целую его.
Осознаю, что никакой это не аффект. Сегодня точно! И все равно не могу остановиться.
— Настя не ошиблась?
Марк срывает с меня жакет. Подхватывает на руки, заставляя обвить ногами его бедра. Требовательно, словно имеет на это право.
— Мерзавец! — делаю вид, что ничего не слышу. Зарываюсь пальцами в короткую мужскую гриву. Царапаю кожу.
С ума схожу от того, как хорошо. Впервые за этот проклятый день. За всю неделю. От кайфа даже страх отпускает. Был, и нету! Проклятая магия Шаталова.
— Любишь меня? — Подлец целует так жадно, будто душу хочет вытянуть. — Все еще любишь?
— У тебя фантазия разыгралась! Это, наверное, у вас семейное! — Я дергаю верхнюю пуговицу рубашки и впиваюсь в его шею.
Вкусно! Дико вкусно! Ничего общего с другими. Ни малейшего сходства.
— Фантазия, значит? — Марк задирает голову, подставляясь еще сильнее. — У меня сейчас еще и крыша поедет!
— Мне пофиг. Понял? — Провожу языком вдоль вены. — Пусть едет!
— Сте-р-рва, — рычит как раненый зверь.
— Ты свою потерял! Еще девять лет назад. — Прикусываю колючий подбородок и, отстранившись, смотрю в глаза.
Все так остро. Больно. Плакать хочется от его близости, белугой выть.
— Лиз... — Шаталов тяжело сглатывает.
— Почему, Марк?
За ребрами все замолкает. Я никогда не спрашивала о прошлом. Даже не думала спрашивать. Верила, что быльем поросло. А сейчас вопросы сами слетают с губ:
— Почему ты меня бросил? Что случилось тогда? Что я сделала не так?
Глава 37. Не любовники
Секс не повод для знакомства, но отличный способ стать родителями.
Нельзя ненавидеть мужчину, на которого похож твой сын.
Нельзя просто так взять и вычеркнуть его из памяти.
За девять лет я перепробовала все доступные способы. Отдавалась другим. Загружала себя работой. Запрещала вспоминать.
Иногда это работало. Давало передышку на месяц или больше. Бывало и наоборот — после сравнения и разочарования бумерангом возвращало к Марку. Гораздо чаще, чем хотелось бы.
