Вдалеке шумят деревья, как будто призывая за кем-то оставить время. Княжество Воронцов в этом лесу — таинственный уголок, где солнце прячется за густыми листвами. Василий Андреевич, князь по прозванию Великий, шагает среди них, отгоняя сквозь плечи легкий ветерок, прежде чем дойти до своей убежища. Здесь есть то самое место — небольшая речка, которая заменяет ему летние купания....
- Смилуйтесь, - прошептала она побелевшими губами, - глядя в глаза Фархада.
- Мирослава?! Господи боже! Мирослава, - не веря своим глазам, произнес польский пан.
Шейх недоуменно обернулся к своему другу, который от испытанного потрясения медленно опустился на раскиданные по всей комнате роскошные шелковые подушки.
Софья посмотрела более внимательно на мужчину, который так странно назвал ее чужим именем. Синие глаза девушки встретились с такими де синими глазами пана Ружинского.
- Я не совсем понимаю, что происходит здесь, - раздраженно заметил Фархад.
Ружинский тряхнул головой, пытаясь отогнать возникшее видение, но девушка никуда не исчезла. Конечно, она не могла быть его пропавшей более двадцати лет назад сестрой, но как же она была похожа на нее.
- Моя сестра Мирослава пропала очень давно. Мы так и не нашли ее. А она, - махнул он рукой в сторону Софьи, - так на нее похожа.
- Как тебя зовут? - обратился к ней Ружинский.
- Софья Алексеевна Воронцова, - ответила девушка, затаив дыхание.
- Какое отношение ты имеешь к светлейшему князю? – задал второй вопрос пан.
Фархад не вмешивался, он о чем-то напряженно думал, вспоминая рассказ Софьи, о том, как она оказалась в крепостных.
- Я жена его светлости, - ответила Соня.
- Но как же вышло так, что ты оказалась здесь? – недоумевал Ружинский.
- Сколько лет было твоей матери, когда она умерла? – спросил Фархад.
- Чуть больше двадцати, - почти шепотом ответила она, начиная догадываться, куда он клонит.
- То есть сейчас, будь она жива, ей было бы сорок два? – продолжил шейх.
- Матерь божья, - прошептал Казимир.
Именно столько лет было ему самому, и именно столько бы исполнилось Мирославе, его единственной сестре. Казимир и Мирослава были близнецами.
- Наверное, не знаю, - потрясенно выговорила Софья.
- Фархад, ты понимаешь, что это значит? – повернулся к нему Ружинский.
- Это значит, что перед нами, скорее всего, твоя племянница, - грустно вздохнул восточный владыка.
- Ты позволишь мне забрать ее? - с надеждой спросил его Казимир.
- Как я могу отказать человеку, который спас мне жизнь, - улыбнулся Фархад.
Стоявшая до этого затаив дыхание Лейла, выдохнула с облегчением. Она в любом случае избавилась бы от соперницы. Но если бы Софью все-таки казнили, Фархад бы потом отыгрался на ней.
Когда до Сони дошел весь чудовищный смысл придуманного женой шейха плана, она с ужасом обернулась в ее сторону, но натолкнулась лишь на высокомерный непроницаемый взгляд. О боги, как могут быть коварны люди.
