Автор
В череде ожогов и утраты Вика, мир вокруг кажется кошмарным мультипликатором боли и одиночества. Виктория — светлый луч в серой жизни, а теперь она погибла, словно тень на моей душе. Теперь я — зеркало своей собственной вины, осознав, что упустил шанс спасти ее жизнь. Я ощущаю себя брошенным и ненужным, как бездыханный дух, словно погребенный под мраком....
— Конечно… — одна его рука с моего плеча переползает на горло. Вторая ложится на бедро. — Твоя фигура… она очень сочная. Но ты это и так знаешь, Вик. Внешне ты просто идеальна!
Руслан припадает к плечу губами. Сжимая горло, удерживает меня на месте, пока второй рукой забирается под тонкий халат и пальцами подныривает под кружево трусиков.
Мы нечасто занимались сексом, потому что Руслан всегда был очень занят. А сейчас, после того, что он сделал, мысли о близости с ним вызывают тошноту и панику. Я больше не хочу своего мужа.
— Когда ты вернёшь мне телефон? — стараюсь сделать свой тон игривым и плотнее вжимаюсь в грудь Руслана. Томно вздыхаю, изображая, что мне приятны его ласки.
Он забрал у меня телефон, когда запер в нашей спальне. И так и не вернул его, несмотря на все мои просьбы. А в аэропорту не отходил от меня ни на шаг, словно боялся, что я попытаюсь сбежать.
Хоть меня и посещали мысли о побеге, но они быстро растаяли. Бежать мне некуда. Я была в бегах целых три года, а в итоге всё равно вернулась к линии старта.
— Телефон? Зачем тебе телефон? — отзывается Руслан. — Отдохни, Вик. Успеешь ты позвонить в свой салон.
Его рука с моей шеи переползает к груди, грубо тискает её. Он толкает меня к зеркалу, и я слышу, как расстёгивает ширинку на своих брюках. Не трудится снять с меня халат, а лишь задирает его наверх и сдвигает трусики в сторону.
Боже, как противно!
Его член прижимается к моей плоти, и я тут же вырываюсь из его рук.
— Тебя не было весь день, чёрт возьми! — выкрикиваю в лицо мужа. — Ты привёз меня в чёртов отпуск в чёртову Швейцарию и не позволяешь сделать даже один важный звонок на работу! А я должна просто отдаться тебе? Нет, Руслан! Я не кукла, а живой человек!
От злости и безысходности глаза в один миг наполняются слезами.
— Тише-тише, Викуль, — начинает он сюсюкать, — тебе противопоказано плакать.
Муж дует на моё лицо в попытке осушить влагу. Мне становится ещё противнее. Когда-то давным-давно Ян выпивал мои слёзы или слизывал их языком. Покрывая поцелуями моё лицо, говорил, что даже со слезами я всё равно самая красивая на свете.
