Переводчица языкового управления Сейли Эринс столкнулась с провалом в карьере — единственным значительным сбоями после долгих лет безукоризненной работы. Теперь она — единственный человек, который не выполнил свой задание. Капитан Эринс бесила своей непогрешимостью и неуловимостью, а ее опасность была так велика, что вызывала уважение даже среди тех, кто обычно её ненавидел....
Я молча шла за исаку Толла и думала лишь об одном: а, собственно, почему после травмы, которую она получила, эта женщина все еще функционирует? Более того, если поначалу она еще шаталась при ходьбе, то сейчас какие-либо следы повреждений никак не отражались ни на ее рефлексах, ни на движениях. И я не то чтобы спец в медицине, но на размышления наталкивало.
В кабинет Адзауро-старшего исаку Толла не вошла, поклонившись мне и приоткрыв двери. Приоткрыв… Как интересно. Меня ожидает встреча с психотропными веществами? Судя по тому, что сама исаку Толла перестала дышать, догадка оказалась верна.
Поклонившись служанке, я с видом самой скромной невесты на Ятори вошла в кабинет Адзауро и искренне порадовалась тому, что растрепанные волосы сейчас свешивались по обеим сторонам моего лица, закрывая усмешку, которую я не смогла сдержать. Скополамин! Этот придурок использовал банальный скополамин. Причем не в чистом виде, а выработанный из дурмана и белены – отчетливый привкус горечи был явным тому свидетельством.
Естественно, я сделала вид, что ничего не поняла, и даже закашлялась.
– Прости, дитя, мой бронхит требует лечения травами, – своеобразно извинился – оправдал концентрацию паров в воздухе – Адзауро.
Я выпрямилась, глянула на него, без труда разглядела фильтры, которые старик заботливо засунул себе в ноздри, и… улыбнулась.
– Присаживайся, Мари, – радушно предложил Адзауро-старший, указав на кресло перед своим столом.
И я в принципе не против кресел, но появились большие сомнения, что на это конкретное стоит садиться.
– Мм-м, – простонала я, прижимая пальцы к вискам, – что-то мне нехорошо.
И, резко сменив траекторию, прошла и практически рухнула на диван у стены.
– Мари, – Адзауро придвинул стул к дивану, на котором я то ли полусидела, то ли полулежала, – тебе довелось пережить многое…
Я догадывалась, что он начнет издалека, но чтобы настолько издалека…
– О да, – смиренно опустила глаза.
