Переводчица языкового управления Сейли Эринс столкнулась с провалом в карьере — единственным значительным сбоями после долгих лет безукоризненной работы. Теперь она — единственный человек, который не выполнил свой задание. Капитан Эринс бесила своей непогрешимостью и неуловимостью, а ее опасность была так велика, что вызывала уважение даже среди тех, кто обычно её ненавидел....
Тут уже я не поняла и удивленно спросила:
– А вас что, сегодня не кормили?
Малыши отрицательно замотали головами, после Итико, девочка лет пяти – я не очень в возрастах детенышей разбираюсь – сказала:
– В день великого испытания всем полагается воздерживаться от еды.
– Да чтоб их дерсенг пожевал и выплюнул! – не сдержалась я.
Дети, обнимавшие мишек, а Юмичи своего вожделенного робота, удивленно заморгали глазенками.
– Ну, в смысле, – начала объяснять я, – у дерсенгов слюна очень ядовитая, и если съедят, то это еще ничего, а вот если выплюнут – то мучительная смерть обеспечена.
Юмичи, как самый старший, заметил:
– Но смерть будет ведь в любом случае, да?
И тут он, конечно, прав, но…
– Смерть на голодный желудок вообще плохая идея, пошли грабить кухню.
Дитенки застыли, в ужасе глядя на меня.
Не зная, как их расшевелить, я предложила самое безбашенное, что пришло на ум:
– Воруем торт!
* * *Грабеж шипяще-скворчаще-шевелящегося помещения прошел на ура.
Наверное, это было обидно, но я прикола не поняла.
В результате вся наша перемазанная кремом банда сидела под мостом и сосредоточенно ела торт ложками – ложки я захватила, я предусмотрительная. Пить нам принес Полудохлый, и очень вовремя, а то мы уже плотоядно поглядывали на ручей, как раз под мостом протекающий. Но из него пить было бы негигиенично – мы же не жадные, мы и рыб подкормили тортом, в итоге вся толпа красных, серебристых, золотистых и прочих рыбин, обитавших в ручьях, которые между собой соединялись водопадами, приплыла к нам.
Дети, в смысле, порадовались, а я, подав подчиненному знак, слегка заснула у него на руках.
Ну, не говорить же детям, что это не сон.
