Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
Скоро разродится. Мне необходимо стерильность соблюдать. Сама знаешь, какое сейчас время страшное. Нужно держать ухо востро. Кругом сифилис, триппер, спид не спит. Расслабляться нельзя. Особенно здесь, на зоне. Тут вообще черт ногу сломит. Откуда я знаю, с кем ты здесь развлекалась. Может, тебя кто из охранников отымел, а они тоже не святые. Тут заразы больше, чем на свободе.
— У меня полгода никого не было, — с трудом выдавила я из себя. — Ты последний, с кем я спала.
— Даша, я тебе верю, но все же не могу не подстраховаться.
Я хотела оттолкнуть его, но он крепко прижал меня к себе и стал покрывать поцелуями. Я поняла, что сопротивляться бесполезно, и полностью отдалась воле Глеба…"
"Три часа пролетели так быстро, что мы оба вздрогнули, когда открылась дверь и охранник позвал нас на выход. После сауны и горячего душа я чувствовала приятную истому во всем теле. Вернувшись в номер, я вновь села за стол, и Глеб грустно смотрел на меня.
— Ты опять похожа на прежнюю Дашу, — сказал он.
Я засмеялась и сделала себе огромный бутерброд с копченой колбасой.
— Прежняя Дашка не ела как лошадь. Глеб налил виски и протянул мне рюмку:
— Согрейся после баньки.
— А ты?.
— Я тоже не против.
Мы чокнулись и дружно выпили.
— Я точно загнусь от обжорства! Сколько ни ем, все равно мало. Чем больше ешь, тем больше хочется.
— Ты хоть помнишь, как мы познакомились? — вдруг спросил Глеб.
— Конечно. Ты пришел в бар и увидел, как я танцую, — засмеялась я.
— Я тогда ошалел от тебя, — улыбнулся Глеб.
— Затем ты пригласил меня за столик и заказал коктейль за сорок долларов.
— Я тогда как дурак ждал, когда же ты опьянеешь. Я ведь не знал, что ты пьешь обычный сок. Целых четыре «коктейля» в тебя вбухал! Ты морщилась и делала вид, что он очень крепкий, но сидела трезвая как стеклышко. «Ничего себе! — подумал я. — Такое хрупкое создание, а пьет как мужик… Вот это закалка!»
— А потом мы стали встречаться, — перебила я его. — Ты дождался конца моей смены и повез к себе домой.
— Я переживал, что ты устала, но потом я понял, что ты можешь устать от чего угодно, но только не от танца. Танец для тебя как наркотик. Ты получаешь от этого кайф. Ты танцевала не ради денег, а скорее, для себя. Ты растворяешься в музыке. Я никогда не видел ничего более восхитительного, поверь.
