Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
Ждал тебя, ждал, аж не выдержал, бедный, — подмигнула мне официантка и стала убирать грязную посуду. Я присела на краешек стула и тоскливо посмотрела на нее.
— Маринка, кто тут хоть сидит-то? Какой-нибудь старикашка-извращенец?
Скажешь тоже! Нормальный мужик. Видишь, сколько поназаказывал, словно из голодного края. Сразу видно, что при деньгах. Пришел один и специально заплатил за то, чтобы к нему больше никого не подсаживали. Сама знаешь, так только одни кошельки делают. Даша, а ты на меня не обиделась?
— За что?
— Ну, за то, что я на Тамаркино лечение деньги не сдала.
— Ладно, не распинайся, — безразлично махнула я рукой. — Кто посчитал нужным, тот и сдал.
— Тебе хорошо говорить! Ни семьи, ни детей… Живи в свое удовольствие и трать деньги только на себя! А мне матери на лекарства деньги нужны, ребенка обуть, одеть надо.
— У вас там что, в Долгопрудном ресторанов кет, чтобы поближе на работу добираться?
— Рестораны-то везде есть, только мест не найти, сама знаешь. Я имею в виду хлебных мест. Посудницей или поломойкой — пожалуйста, а мне хочется не только зарплату получать, но и черную наличку в кармане всегда иметь.
