В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
Передо мною взрослый, решительный мужчина, обладающий широкими возможностями. Куда более широкими, чем я…
Что если ему вздумается отомстить? Что если он попытается отобрать у меня мою Настю?
От этого предположения стынет кровь. Сердцу в груди становится как-то холодно и тесно.
Я реально понимаю, что противопоставить Семёну в случае его подобного решения мне будет нечего. Он юрист. И, как я помню ещё по его учёбе в университете, по отзывам коллег о нём, весьма талантливый. Умножим на опыт и состоятельность. А я мать-одиночка без официальной работы и своего жилья.
"— Может с той стати, что твоя семья заплатила мне за аборт? — выпаливаю и тут же прикусываю язык, но поток эмоций слишком сильный. — Пока ты готовился к развлекательной поездке в Японию. Кому нужна была неудобная, опозоренная преподша с не менее неудобными последствиями? Явно не тебе. О чём твоя мать мне предельно чётко сказала.
Я поднимаюсь резко, нервы на пределе, внутри дрожь, пульс на максимум. Старая боль фонтанирует в груди, всё вокруг заливая горечью.
— А у меня ты мнение спросить забыла, да? — он тоже вскакивает на ноги и повышая голос. — Деньги оказались весомым аргументом? — выплёвывает будто что-то отвратительное.
Меня прошивает насквозь. Он ставит мне в вину, что я взяла эти проклятые деньги! После ножа, воткнутого им прямо в сердце и провёрнутого его матерью. И заботливая мать ему, конечно же, поведала о том злосчастном конверте.
Мы сталкиваемся взглядами. Секундное сражение глаза в глаза истощает в момент, взрывая в груди остатки выстроенных за эти пять лет укреплений над огромной кровоточащей дырой.
— Молодые люди, будьте добры, перенесите свой эмоциональный разговор в другое место, у нас спокойное, уютное заведение, и другим посетителям некомфортно, — к нам подходит администратор.
— Да, нам уже пора, — киваю и протискиваюсь мимо Семёна.
— Уже уходим, — говорит он администраторше и кладёт на стол купюру.
Но пока я вынуждена вернуться за забытым на столе смартфоном, Радич выходит первым и ждёт меня за дверью кофейни.
— Я тебя не отпускал, — удерживает на месте. — Разговор мы ещё не закончили.
— Мне пора, Семён, — высвобождаю руку. — Настю нужно забрать из сада до часу.
В его глазах на мгновение проскакивает странное выражение, и я понимаю, что это реакция на имя. Я ведь впервые за весь этот болезненный разговор назвала её имя. Но реакция эта недолгая, через секунду его взгляд снова тяжелеет.
