В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
Одна кстати, разбита была недавно, что ли? Царапина поджившая видна.
И сидит да продолжает хихикать.
— Мам, у тебя тут мороженое, — показывает Настя на свой нос, чуть оттянув наушники.
Блин. Блин!
Стараясь не уронить достоинства, я вытираю кончик носа, с ужасом понимая, что там была огроменная клякса.
А Бамблби беззвучно ржёт, спрятавшись у себя в кресле — это я вижу в отражении экрана выключенного телевизора перед ним.
Вот же гад. И что вообще он тут забыл? Вряд ли я поверю, что по делам летит в Москву, и совсем не дочь причина соседства.
Но осознание того, что он тут из-за неё всё же, вопреки моему настрою греет душу. И чтобы мне самой себе в этом признаться, надо постараться.
Настя тоже веселится. Хихикает с меня и с довольным видом ест своё мороженое, а я вдруг ловлю контраст. В самолёт мы садились полные тревоги и переживаний. Обе. А сейчас дочка будто и забыла, что мы летим к врачам, расслабилась, улыбается. И у меня самой даже как-то отлегло.
Аура у Семёна такая, не буду с этим спорить.
А ещё я замечаю, что кресло у Насти необычное. Там, где располагаются ноги, у неё сооружена особенная конструкция, что-то типа ортопедической подушки, пристёгнутой ремнём к подножной части кресла."
"Позаботился и тут. Конечно, в экономе ей было бы не так удобно, нога начала бы болеть уже через полчаса, и мы бы умащивались, искали удобную позу, как делали это в автобусах, к примеру.
А тут всё продумано.
И от этого теплеет на душе.
Контраст, да. То ознобом берёт, когда рядом он, то греет внутри что-то.
И это меня пугает…
18
— Ты же понимаешь, что это слишком странно для неё? Вдруг откуда ни возьмись появился мужик и всё время крутится рядом, — говорю Радичу возмущённо, склонившись к его креслу, пока Настя уснула в наушниках.
— А ты, я смотрю, совсем и не торопилась сказать девочке, что у неё есть отец.
— Ты наехал на меня и исчез.
— Исчезать — это твоя особенность, Василина. У меня случились некоторые обстоятельства… авария. Не хотел пугать Настю своим разбитым лицом.
В груди простреливает. Авария? Сильно пострадал? Разбитая бровь оттуда?
Но вслух своё беспокойство я высказывать не собираюсь. Ещё чего.
