В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
Без страсти, но с нежностью и трепетом напитываемся друг другом.
Зверёк, который прятался по углам, но в клетку обратно идти отказывался, распушивает шерсть и ласково сверачивается у ног.
Мы размыкаем губы и прижимаемся друг к другу лбами. Я прикрываю глаза. Дышу. Не больно — хорошо мне. Как же хорошо…
— Василина, однажды мы с тобой уже не поговорили вовремя, — говорит глухо. — Поэтому я… должен сказать.
Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза. Сердце сжимается. Хочется крикнуть — молчи! Ещё несколько секунд молчи.
— Я всё ещё женат.
Конечно же…
Пощёчина набатом отдаётся в голове. Потому что эти слова — удар. Болезненный. Такой несвоевременный.
— Мы давно не вместе, но официально пока не разведены, — продолжает говорить так, будто ему и самому больно. — Потому что, возможно, она ждёт ребёнка.
— Возможно? — голос садится.
— Пока не подтверждено.
— Если беременность ждёт подтверждения, то это не “давно не вместе”, Семён, — рот наполняется горечью и я делаю шаг назад.
— Всё не совсем просто, Василина. Позволь мне объяснить, — делает шаг в мою сторону, но я останавливаю его ладонью. Губы всё ещё горят от его поцелуя, сердце трепещет.
— Не надо, пожалуйста, Семён. Я не хочу знать. Уходи.
Отворачиваюсь, но он ловит меня за руку.
— Вась…
— Уходи! — повторяю жёстче. — Мне нужно к Насте.
Вырвав руку, я ухожу не оборачиваясь. Пинаю попискивающего зверька ногой, и тот, скуля, снова забивается в угол.
— Я не люблю её! — слышу в спину. — Я люблю… — затыкаю с болезненным хлопком уши, чтобы ничего не слышать.
Лучше бы он никогда в мою жизнь не возвращался…
23
Семён
Десять дней назад…
Лицо болит. Правая бровь занемела, зуб сбоку, похоже, шатается. Да и вообще вся башка чугунная. Мало того, что отбили, так ещё и бухой же был. Похмелье никто не отменял, так сказать.
Не самое моё здоровское утро.
Но то, что оно не то чтобы не здоровское, а ещё и крайне дерьмовое, я понимаю, когда выползаю на кухню.
— Какого хрена ты тут забыла, Зарина?"
"Смотрю, как моя жена, которая уже пару недель как должна стать бывшей, аккуратно выкладывает на тарелку гренки, посыпает их сыром с зеленью и переставляет на обеденный стол.
— Вот, — растягивает в голливудской улыбке свой идеальный рот. — Твой завтрак, Сёма. Как ты любишь.
— Надеюсь, ты его купила, а не сама наклепала. Тогда шанс отравиться куда ниже.
