В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
И расстояние между нами слишком близкое.
Самолёт начинает движение, и я впервые так этому рада, потому что это помогает сбежать от внимательного взгляда Семёна. Ему что, никто не сказал, что пялиться на посторонних некрасиво?"
"Хотя да, о чём это я… Это же Радич. Взрослее, крупнее, шире в плечах, с бородой и более квадратной челюстью, но Радич. Вряд ли он все пять лет потратил на глубинное изучение норм этикета.
— Испанцы уже в Питере, — начинает говорить. Нашёл время — взлёт же! — После прилёта у нас есть четыре часа на дорогу и обустройство в отеле, потом официальная переговорная встреча.
— Есть, конечно, — отвечаю, судорожно вспоминая, положила ли туфли, а то придётся тащиться на встречу в платье и лоферах.
Семён продолжает разъяснять некоторые детали, которые мне нужно знать, чтобы подготовиться.
Ну что я там могу запомнить? Особенно сейчас, в стрессе перед самым-самым вылетом.
— Слушай, давай позже, мы тут взлетаем, — обрываю его, не выдержав, и продолжая вдавливать затылок в кресло.
— Расслабься, Адамовна, мы уже, — усмехается, и я замечаю, что табло “пристегните ремни” уже не горит красным, а большинство пассажиров расслабленно болтают. Некоторые даже ремни отстегнули.
Вот же… заговорил. Что я и не заметила. Двадцать минут взлёта оказались незаметными.
Особенно после этого “Адамовна”, прошившего иглой насквозь.
4
Я, конечно, глаза закатила да наушники до конца полёта воткнула в уши, но, честно говоря, была признательна, что отвлёк от взлёта. Хоть гордость и отказывалась признавать это, а сердце крутило пальцем у виска и приговаривало “Василина, отвлечься от страха при взлёте на Радича, всё равно что воткнуть себе нож в живот, чтобы не думать о зубной боли.
Через три часа мы сели в Пулково. Цель долететь и не сойти с ума — достигнута. Но вдруг я чувствую растерянность. А что дальше? Как дальше? Отель, комнаты рядом через стену… Появляется страх, что на переговорах с испанцами я на нервах и испанский забуду. Начну там ещё мямлить…
Пока идём получать багаж и дальше на выход из терминала, Семён почти всё время разговаривает по телефону.
