В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
— Аслан позаботился о празднике не только тортом, — говорит Семён, ставя на стол бутылку водки. — Думаю, немного не повредит. Василина, неси рюмки, не в бокалы же винные лить.
Хрустнув пробкой, он отвинчивает крышку и разливает в рюмки, которые я приношу из кухни и ставлю на стол.
— Марио? — спрашивает, замерев над его рюмкой.
— Я предпочитаю сангрию или ликёр, и никогда не пробовал русской водки, — недоверчиво смотрит Кортес на горлышко бутылки.
— Есть вино, — влезаю в разговор. — Ничего хорошего нет в этой водке, поверь.
— Для настоящих мужиков, — подмигивает Семён. — Это тебе не сладенькое пойло.
Мне хочется одёрнуть его. Зачем брать Кортеса на слабо? Но Люда предупреждающе сжимает мою руку под столом.
— Почему бы не попробовать, раз в России это так ценят, подвигает Марио свою рюмку.
— Да, часть национальных традиций. А когда приезжаешь в гости, традиции нужно уважать. Правда, Аслан? — Семён подмигивает мужу Люды, а тот нейтрально пожимает плечами. Вроде бы как держит нейтралитет, но я чувствую, что по факту он выбрал сторону Семёна.
— У меня тост. — Семён поднимает рюмку выше и смотрит на меня. Выдерживает небольшую паузу, будто собирается с мыслями. — Василина, я никогда не думал, что в жизни может быть что-то столь ценное, как ребёнок. Знал, но не думал, что настолько. Ты подарила мне дочь, эту невероятную принцессу, эти бешенные эмоции, что связаны с отцовством. То, что дало мне толчок изменить свою жизнь, пойти по своему пути, ощутить его важность и его ценность.
Сначала, когда он только начинает говорить, я чувствую смущение, а потом… это не передать словами. Когда вникаю в суть сказанного. На какое-то мгновение даже забываю, что вокруг нас есть кто-то ещё, что ситуация щекотливая, и я будто на гвоздях сижу.
— Настя — мой человек. Не только по крови. Сто процентов. Спасибо за неё, и с днём рождения!
Мужчины поднимают рюмки, мы с Людой бокалы, раздаётся громкий звон и поздравления. Краем глаза я замечаю, какой взгляд бросает Марио на Семёна.
А дальше Марио, по примеру Семёна и Аслана, переворачивает и залпом глотает водку. Моментально краснеет и закашливается.
— ¡Jesús! (Иисус!) — хрипит задушено и начинает кашлять.
— Ну что же ты так! — подначивает Семён и пару раз ощутимо хлопает Кортеса по спине. — Дыши, мой испанский друг, водка это тебе не сладкая сангрия. А лучше закуси.
