Часы показывали точное время: Колун всегда был первым среди своих. Беженцы из СССР, он создал для себя уютную жизнь на берегу Москвы-реки, заставляя остальных ждать его суетливые шаги и громкий храп в лихорадочно вычищенных поездах. Теперь этот ритуал стал частью дня: он просыпался рано, следил за каждым движением троих телохранителей и неотступного «жигулевского» десанта....
Помню, когда я еще ходил под паханом… Яшка Кривой его звали. Авторитетный был вор. Ты помнишь его, Кузя?
– Как можно Яшку забыть? – обиделся старый вор. – Медведь да Яшка Кривой – вот два авторитета, с которыми считались все блатари!
– Верно! Блатные законы Яшка оберегал, как мать родную! Так вот, он всегда говорил, что законники – родня по крови. Родня по матери и отцу – это нечто другое. Так почему сейчас мы друг другу суем фиги?
– Золотые слова, дядя Вася! Какой бы вор в законе ни был – он всегда избранный.
– Варяг дельные вещи говорит. Пусть скажет, чем помочь. В своей семье как-никак, – добавил дядя Вася."
"Варяг видел уже совершенно другие лица. Казалось, что за столом собрались не законники, которые способны навести страх на любую тюремную администрацию, а обыкновенные мужики, собравшиеся вместе для того, чтобы почесать языки и попить винца.
Нэпмановские воры всегда были аскетами и не терпели праздного времяпрепровождения. Эдакие чернецы воровской веры. А вот поди ж ты! И их пробрало…
– Правильно говорит дядя Вася, мы не должны ссориться, – гнул свое Варяг. – Нам никак не обойтись без помощи нэпманов. Иначе за бугром нас всех просто выкосят, как сорную траву. И надо помнить, что мы одна семья, и, если поругались, пусть сор останется здесь, – ткнул Варяг пальцем себе под ноги.
