Часы показывали точное время: Колун всегда был первым среди своих. Беженцы из СССР, он создал для себя уютную жизнь на берегу Москвы-реки, заставляя остальных ждать его суетливые шаги и громкий храп в лихорадочно вычищенных поездах. Теперь этот ритуал стал частью дня: он просыпался рано, следил за каждым движением троих телохранителей и неотступного «жигулевского» десанта....
Если воров отождествляют с бродягами, кто из молодежи после этого захочет податься в блатные? Равнять воров и бродяг – все равно, что законника сопоставить с чушкарем. Вор – это чистота традиций. Даже самый крепкий мужик не может стать вором.
– Я хочу кое-что добавить, – сказал Ангел и выдержал паузу. – На Печорских зонах перехватывают наши малявы, а вы сами знаете, что человек с малявой должен оберегаться всеми. На Печорских пересылках какие-то падлы изымают малявы. Переносчик малявы – это святой человек, а сама ксива – охранная грамота! На Печорских зонах беспредел!
– Ангел правильно говорит, – дядя Вася отметил про себя, что на многие вещи он с новыми ворами смотрит одинаково.
"– Со своей стороны обещаю, что каждый день пребывания его на зоне будет оплачен в валюте, – оторвал руку от стола Варяг, проверяя на законниках всепробивающую силу доллара.
– Сколько? – осторожно поинтересовался Гуро.
– Пятьсот тысяч баксов в год устраивает? – спросил Варяг.
Было понятно, что это не последнее слово.
– Я согласен пойти смотрящим, – качнул головой Гуро.
– Добавим небольшой процент от тех дел, которые мы будем проворачивать на Западе.
Разошлись под утро. Уставшие от долгих разговоров, охмелевшие от выпитого вина, законники разъехались каждый в свой угол.
Сегодня он чувствовал себя почти счастливым. Ему удалось объединить новых воров и нэпманов. Теперь они, как и прежде, единая семья. Это ощутимая была победа. Теперь они представляли собой силу, способную перекроить по-новому не только Россию.
– Не боишься, что раскрылся? – подошел к Варягу Ангел.
– Нет. Когда я пошел по второй ходке, я был отцом семьи. Детей у меня было тридцать.
– Осталась мать шестидесяти семи лет.
– Н-да! Несладко ей сейчас. Назначьте ежемесячное пособие, чтобы до конца своих дней она ни в чем не нуждалась.
– Я уже распорядился. Бедная женщина! Почти рассудка лишилась. Совсем одна осталась.
– Найми сиделку.
– Не волнуйся, Варяг, сделаем все как надо.
