В отдаленном Центре управления нации царь обсуждает важные магические вопросы с преданными ближним кругом. Вскоре после полудня закончилась встреча, где обсудили восстановление институтов, политическую ситуацию и помощь странам, но отношения по-прежнему натянуты.
— Это наша дочь! Она не должна видеть твои слезы! Дай мне закончить! Сходи в дом, принеси покрывала! Мила, быстрее!
Как только жена ушла, Владимир решил сконцентрироваться на том, чтобы предотвратить изменения во внешности дочери.
Она была слишком долго в том мире. Нечто успело накачать ее хаосом и надо помешать ему взять под контроль ее тело.
Богдан стоял около Булата, когда за его спиной открылся портал и оттуда вылезло щупальце, схватило парня и затащило обратно.
Владимир дернулся, но не мог прервать процесс с Любавкой.
Когда вернулась Мила, она не обнаружила сына. Муж сидел на земле и держал на руках монстра.
— Я не успел… Прости, любимая…
Когда они вернулись в дом, вечером Владимир вышел за деревянной заготовкой и оставшуюся ночь вытачивал фигурку под тихий плач жены.'
* * *Все это промелькнуло не больше чем за секунду, но я стоял как вкопанный и продолжал смотреть на старый дом, забор, старую баню…"
"— Пошли, посмотрим! — обрадовалась Любавка, перелетая через забор.
Я почувствовал, как она прорвала какое-то защитное поле. Наверняка, оно охраняло дом от вандалов и грабителей.
— Охренеть… — Лора стояла рядом и с ошарашенным взглядом смотрела, как два чудовища гуляют по двору. — Это дети Владимира… Он спас Любавку, привязав ее к себе, а Богдана не успел…
— Та женщина была беременна, — выдохнул я.
— Скорее всего, это твой дед…
Рыцари тоже прошли на территорию и уже расчищали дорожку до дома.
— Я не знаю, что сказать…
Начала складываться хоть какая-то картинка. Почему у Любавки во внутреннем хранилище несколько пар глаз. Почему они с Богданом выглядят по-разному. Теперь-то я мог ответить на этот вопрос.
Второй портал был не портал хаоса. Я это точно понимал. Они даже отличались визуально.
— И почему ты мне не показывал это раньше? — посмотрел я на Ерха.
Тот, как всегда, не ответил.
Я дошел до дома.
Внутри дома было чисто. В смысле, никакой мебели, только голые стены. Всего две комнаты. Большая — и гостиная, и кухня. И вторая — поменьше, спальня для детей.
Смотря на двух довольных родственников, я понял, что Любавка просто блокировала у себя эти воспоминания, чтобы лишний раз не впадать в депрессию. С ней и так обошлись ужасно. Да и с Богданом.
