— Не стоит…
По мере продвижения по коридорам тюрьмы, Павел обнаружил, что многие клетки открыты, и про себя он подумал, как бы не пришлось сражаться со всеми этими психами.
Но, дойдя до первой клетки, он обнаружил, что заключенный вжался в угол и мелко дрожал.
— Я видел… — бормотал мужик. — Видел! Его глаза!
Романов нахмурился. Очередной маг решил организовать побег?
У остальных заключенных оказалась примерно такая же реакция. Они кого-то или чего-то боялись.
Романов практически дошел до того места, откуда недавно доносились крики.
Осталось только повернуть, и все выяснится.
— … вот и умник! — послышался довольный мужской голос.
И через секунду навстречу цесаревичу вышел виновник всего безобразия.
Кудрявые белые волосы и небесно-голубые глаза буквально светились в полумраке тюрьмы. Миловидное лицо можно спокойно отправлять на обложку модного журнала.
— Есенин! — моментально вспыхнул Павел Романов. — Ты что творишь⁈
Саша выпучил глаза, сделав по-детски невинное выражение лица, и развел руками.
Присмотревшись, цесаревич увидел на кончиках пальцев капли крови.
— А что? Я просто зашел узнать то, что ты, дорогой Паша, никогда бы не вытащил из него, — улыбнулся Есенин и пошел к выходу.
— Стоять! — Романов вытянул вперед меч.
— О, Паша, ты не туда воюешь, — сказал Есенин, и его невинная улыбка переросла в хищный оскал. Сделав шаг к мечу, он уперся лбом в острие. — Ну давай, герой, рискуй!
— Что ты сделал⁈ — еще раз повторил Павел.
— Я же сказал, узнал информацию про хаос.
— Зачем ты разрушил тюрьму? — махнул цесаревич головой.
— Я ее не рушил, — хихикнул Есенин. — Только дошел до нужного мне человека, — он выглянул за спину Павла, где не было половины дверей. — А ты про это… Ну, меня не пускали, а я им говорю: «Пустите! Я ничего плохого не сделаю, мне нужна только информация!» — писклявым голосом сказал он. — Но меня не пустили…
— И ты решил пройти сам? Ты же мог кого-нибудь убить!
— Я что, по твоему, психопат? — глядя в глаза цесаревичу, улыбнулся Есенин.
— Проверь, никто не пострадал! — он вытер кровь с пальцев о тряпку у стены. — Ну почти… Но никто не умер!
— Ты вторгся в государственное учреждение, подверг опасности охрану и остальных заключенных, я этого просто так не оставлю! — сказал Павел, но меч опустил.
Улыбающийся Есенин, увидев, как Романов убрал меч, моментально погрустнел.
— Но я сделаю все по правилам, — сказал Романов. — Не думай, что и этот поступок отец спустит на тормозах.
