— К сожалению, все зависит от информации, которую я получил, — вновь улыбнулся Есенин. — И поверь, Петр Петрович закроет глаза на эту маленькую шалость, когда узнает все, что мне удалось вытянуть с того бедолаги, — он махнул рукой за спину. — Короче, ему нужен доктор.
И вздохнув, Есенин пошел к выходу.
— Зачем ты разрушил тюрьму⁈ — опять повторил Павел. — Отвечай!
— Знаешь, иногда так скучно, что хочется побуянить…
Когда Есенин оглянулся, Павел увидел красный огонек в его глазах. И он знал, что это могло значить.
Отец рассказывал про особенность Есенина, но цесаревич все же думал, что это просто прихоть самого Александра.
— Паша, при всем уважении к тебе, ты нихрена не знаешь, что такое — быть Александром Есениным. Каждое принятое решение влияет абсолютно на все! Ты правильно сделал, что приехал. Проверь камеры. Ты хороший, но не лучший.
После этого, он прошел к выходу. Там поманил рукой ту самую девушку в платке, и они ушли.
— Это какое-то безумие… Просто безумие, — прошептал Павел. Он посмотрел на кончик меча.
В том месте, где он соприкоснулся с лбом Есенина, металл едва заметно расплавился.
Кто знает, что бы случилось, если бы они начали битву. А Александр был достаточно импульсивным и не стал бы ждать, пока из тюрьмы выведут всех людей или они с Есениным переместятся в безлюдное место. Ему просто было наплевать на человеческие жизни.
Но что им движет? Зачем он продолжал ходить по грани добра и зла? Это оставалось загадкой. И хорошо, что пока он чуть-чуть клонился в сторону добра.
"
"Романов пошел в комнату охраны, где стояли камеры. Там уже находился Онегин и о чем-то говорил с управляющим.
— А что мы могли сделать? Он бы просто стер нас с лица земли! — в истерике кричал полноватый мужчина.
— Так, покажите мне записи из камеры, откуда вышел Есенин! — рявкнул Павел.
У него не было настроения успокаивать эмоционального управляющего.
Суровый тон подействовал, как чан с холодной водой — мужчина быстро защелкал по кнопкам, и на экране появилась картинка.
И сперва все было даже прилично, но потом вокруг Есенина образовалась белая аура с нотками красных оттенков.
Человек перед ним повис в воздухе. Руки и ноги захрустели.
Павел нажал на паузу.
— Выйдите, — посмотрел он на управляющего тюрьмой.
Мужчина без лишних слов вышел.
— Это оно? Родион Павлович? — махнул Романов головой на экран.
— Да, — спокойно ответил Онегин. — Это не Есенин мучает этого человека. Магия хаоса Александра вошла в резонанс с крупицами внутри последователя.
