В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
А, закончив, поднимается и протягивает мне руку.
— Ты так и не погуляла. Я сам тебя провожу в сад.
Глава 7
Отказаться от прогулки мне не позволили. Наверное, если бы я сама не надела обратно пальто, на котором даже малейших следов от падения не обнаружилось, то адамир бы меня, как ребёнка, в него облачил. Все мои отмазки разбивались о его неоспоримые доводы.
— Но вам ведь может сообщение прийти от этого… Фалькара, — вспомнила я услышанное от Жозелин имя.
— Талогит при мне, — Рок при этом показал на своё ухо, и я действительно заметила за ним странную продолговатую чёрную штуку, огибающую ушную раковину.
— Может, лучше действительно завтра? — попыталась я ещё раз отвертеться, когда меня за руку вывели из комнаты.
— Мия, тебе и ребёнку нужен свежий воздух, — безапелляционно заявил мне мужчина, обняв за талию и увлекая к той самой проклятой лестнице.
И вот мы к ней окаянной приближаемся. И меня начинает ощутимо так потряхивать. И чем ближе, тем сильнее.
— Адамир, я правда сегодня не хочу. Лучше в комнате окна открою. И даже наружу высунусь, чтобы воздуха было побольше.
— Ты настолько боишься? — интересуется Рок, даже не думая отпускать меня. Вот стоит и наблюдает опять.
— Воспоминания о том, как я чудно с неё летела, слишком свежие, — оправдываюсь, едва справляясь с желанием вырваться и убежать.
— И что теперь со второго этажа вообще спускаться не будешь? — насмешливо щурится мужчина.
— Почему же? Буду. Но не сегодня. Лучше завтра, а ещё лучше послезавтра, — заявляю ему с преувеличенным энтузиазмом, надеясь, что меня таки отпустят.
В ответ адамир смеётся, качая головой. Подтягивает меня ближе. Склоняется к лицу, почти касаясь губами губ.
— Закрой глаза.
— Зачем? — не нравится мне эта идея. Вот ни капельки.
— Мия. Закрой. Глаза, — велит тихо, но непререкаемо, и я, сама того не желая, подчиняюсь.
Мои губы обжигает короткий собственнический поцелуй, заставляя ахнуть.
— Что вы делаете? — сдавленно интересуюсь, невольно обхватывая его за шею.
— Помогаю тебе спуститься.
