Актриса Анна спасается бегством из особняка нового русского и случайно берет чужую машину. В автомобиле она находит почти миллион долларов и оказывается перед моральным выбором. Деньги могут изменить её жизнь, но цена этого решения может быть намного выше.
— Огнетушитель?
— Ну да.
— Какой?
— Автомобильный. Маленький. Я его месяц назад купил, а то гаишники иногда на дорогах цепляются. Аптечку проверяют, огнетушитель. Думаю, дай куплю. Что деньгами-то сорить без толку. Я уже устал штрафы платить. Они все думают, что, если машина дорогая, значит, денег много. Машина-то у меня, конечно, дорогая, да и деньги водятся. Только деньги свои я берегу. Это все вранье, что богатые денег не считают. Все считают, уж поверь мне.
При слове «деньги» Михаил многозначительно посмотрел на меня.
— Значит, говоришь, что у тебя огнетушитель пропал?
— Да хрен с ним. Я себе новый куплю. Он какой-то неудобный был. Из него пена плохо шла.
— Ах, из него еще и пена плохо шла? Ты что, его пробовал?"
"— Очень плохо шла. Его кто-то из багажника свистнул. Ну и черт с ним.
— Тебе его жалко?
— Кого?
— Ну огнетушителя-то твоего, будь он неладен!
— Я же тебе сказал, что мне на него наплевать.
Я усмехнулась:
— А ты случайно не думаешь, что это я твой огнетушитель на пару с договором подрезала?
— Ты что такое говоришь, Анька?
— Анька, знаешь, где?
— Ой, извини, Анна.
— А мне почему-то показалось, что ты подозреваешь меня.
— Да ну что ты. Ты же самая честная женщина из всех, кого я только встречал. Честнее тебя не бывает. Ты никогда в жизни даже рубля чужого не взяла бы.
Услышав последнюю фразу, произнесенную не без доли сарказма, я почувствовала, как упало сердце.
— Михаил, а ты законченная задница. Если бы у меня был пистолет, я бы обязательно тебя застрелила.
— А зачем тебе в меня стрелять, если ты просто можешь меня… любить.
В этот момент Михаил навалился на меня и принялся целовать. Я стала колотить его кулаками по спине, но это нисколечко не помогло.
— Немедленно прекрати! Слышишь, немедленно прекрати!
— Анна, ну пожалуйста…
— Я сказала тебе: прекрати!
Но Михаил меня не слышал, а может быть, просто не хотел слышать. Я чувствовала себя разбитой и поняла, что уже просто не могу сопротивляться его настойчивым ласкам.
— Я брожу по этому дому как дурак и смотрю на те места, где мы занимались любовью, — зашептал мне на ухо Михаил и повалил меня на пол. — Я еще никогда и ни с кем так отчаянно и страстно не занимался любовью. Мы ведь любили друг друга везде, разве что только не на люстре. Под дождем, на улице, на капоте машины, в ванной, на полу и даже на унитазе. Ты помнишь? Я помню все до мельчайших подробностей… Вспоминаю каждую ночь. Я даже запил.
— Вот в том-то и дело, что ты запил.
