Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
«Утро вечера мудренее» … Эта знакомая с детства фраза сегодня не работает от слова «совсем»! Моё пробуждение пропитано сомнениями и пестрит вопросами.
Усевшись в кровати по-турецки, пытаюсь разграничить мир собственных фантазий и реальность, но ни черта не выходит. То, что казалось таким правдивым во сне, сейчас совершенно не вяжется с происходящим вокруг, и прежде всего — с Герой… Его присутствие рядом со мной этой ночью — очередная иллюзия, да?
Единственная возможность узнать наверняка — спросить об этом Савицкого в лоб! А потому не раздумывая вскакиваю с кровати и, наспех умывшись, несусь к его комнате.
— Тася! — одним лишь звуком моего имени нарушает все планы мама, так некстати вернувшаяся с утренней пробежки. — Доброе утро! Куда так спешишь?
— Доброе… — мямлю в ответ, безнадёжно цепляясь за перила. Мне не хватило пяти ступенек до правды, а потому приходится снова врать:
— Я хотела поговорить с Никой. Мне кажется, вчера она на меня обиделась.
На самом деле мне давно наплевать, но это мой единственный шанс проскользнуть наверх.
— Ты выбрала не лучшее время, — разминая шею, смеётся мама, но, заметив, что я не разделяю её веселья, поясняет:
— Тася, сейчас семь утра! Суббота! Ника проклянёт тебя до седьмого колена, если ты не дашь ей отоспаться!
— А! Точно! — Отчаяние оставляет кляксу на сердце и вынуждает спуститься. — Тогда я попозже зайду.
— Правильное решение! — бодро чеканит мать и спешит на кухню. — Тем более, у тебя есть дела поважнее! — с укором в голосе напоминает на ходу.
— Ты о чём? — безвольно плетусь следом.
— О твоём долге перед Ариком, разумеется! — Мама делает пару глотков воды.
— То есть, по-твоему, разбудить сестру — верх безрассудства, а ворваться в чужой дом ни свет ни заря — вполне себе ничего?
— Ты же не в гости идёшь, — отмахивается от меня мать, — а прислуга уже давно на ногах.
Качаю головой, не представляя, как объяснить, что Турчин не нуждается в уборке гаража, но потом понимаю, что спорить — занятие неблагодарное.
— Ты на часы смотрела? — хмурится Камилла, переступая плюшевыми тапочками по начищенному до блеска полу. — Я могла бы ещё часа два поспать.
— Все претензии к Арику! — закатываю глаза.
