Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
— И что с тобой происходит?"
"— Ни-че-го! — приподняв голову, по слогам хрипит Савицкий, а затем снова плюхается носом вниз. — Мне просто очень хорошо!
— Замечательно просто! — ёрничает мама, отчаявшись привести Геру в порядок. — Господи! И что подумают девочки, когда увидят тебя в таком состоянии? А Вадим? Он же с ума сойдёт!
— Всё нормуль! — напевает басом Савицкий, игнорируя причитания матери. — Хотя нет! — Он начинает хаотично размахивать указательным пальцем. — Мне бы водички! Лизонька, умоляю, спаси!
— Хорошо, хорошо! — ошарашенно суетится возле дивана мать.
— Ну, слон в посудной лавке! Долго тебя ждать! — вопит Савицкий, а я не сразу понимаю, что это уже адресовано мне.
Под недовольное ворчание матери, которая наверняка приняла эти слова на свой счёт, я босиком семеню по ступеням вниз и под возмущённое пыхтение Геры, который, видимо, полагал, что я всё же вернусь в его комнату, залетаю в гостиную.
— Закрой глаза, пьяница! — шепчу в отместку за «слониху» и, оглушаемая сумасшедшим биением собственного сердца, подбегаю к развалившемуся на диване Гере.
— Спасаю твою репутацию!
— Наплевав на свою? — тихо хихикаю, не переставая ласкать Савицкого губами.
— Что ты творишь, Тая?! — выдыхает он. Замечаю, как кожа на его руках покрывается мурашками, и, совершенно позабыв о матери, провожу подушечкой указательного пальца вдоль напряжённого запястья.
— Кажется, люблю тебя! — мурлычу на ушко. Глупости! Будет у нас и кофе, и нежности, и прогулки… Просто не как у всех. Но вместе мы справимся, верно?
— Тая, я…— отчаянно тянет Гера, но договорить не успевает.
— Дочка! — восклицает мама со стаканом воды в руках. — Господи! Да что за утро-то такое! — мотает она головой и с ходу отпивает добрую половину спасительной жидкости. — А что за вид у тебя, Тася?! — хмурится и залпом допивает остатки.
— Скажи, что тоже любишь, — тихо прошу Савицкого, горячим дыханием касаясь мочки его уха.
— Люблю, — почти беззвучно шевелит губами Гера.
— Мамочка! — тут же вскрикиваю не своим голосом и отскакиваю от парня. Испуганно прикрываю ладонями рот, скрывая самую счастливую на свете улыбку, и не хуже Савицкого вживаюсь в роль. — Я так испугалась! Проснулась от грохота. Потом услышала твои крики. Выбегаю из комнаты, а тут — он.
