Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
Перед глазами пугающая бездна, треск льда и отчаянные крики о помощи. Меня снова начинает трясти, но вопреки всему я ступаю по шатким дощечкам пирса и слепо подхожу к краю.
— Тася, Тася! — доносится со спины въедливый голос Ара. Но сегодня он совершенно меня не раздражает: я иного не заслужила.
Мельком оглядываюсь. Турчин, как всегда, при параде: чёрные брюки, идеально сидящие на бёдрах, белоснежная футболка и этот надменный взгляд его зелёных глаз.
— Не слышу слов раскаяния, Тася! — бросает по ветру и смело ступает на пирс.
— Мне было шесть! — зачем-то начинаю оправдываться, вместо того чтобы просто извиниться.
Турчин улыбается, слегка склоняет голову набок и продолжает наступать.
— А мне плевать! — безжалостно бьёт под дых. — Я живу с клеймом убийцы с одиннадцати лет.
— Ты не виноват! — Голос мой осип от слёз. — Никто не виноват!
Опять говорю не то!
— Какая удобная позиция! — Турчин взмахивает руками и останавливается в паре метров от меня.
— «Никто не виноват»! — передразнивает он меня.
— Я испугалась… — Закрываю глаза, чтобы не видеть презрительного взгляда Турчина — невыносимого, слишком тяжёлого, слишком безнадёжного.
— А я не испугался?! — Пирс снова начинает раскачиваться. — Я, мать твою, не испугался?! — орёт Турчин всё громче.
Я понимаю, что обязана извиниться. Но, чёрт, как же тяжело признавать свою вину!
— Почему ты не настоял на своём? Почему все поверили мне, а не тебе?
— Может, потому, что вас было двое, а я один?
— Прости! — Я наконец произношу главное, но открывать глаза не спешу.
— Так не пойдёт! — Чувствую, что Турчин совсем близко. Его дыхание, тяжёлое и шумное, так и царапает слух.
Послушно распахиваю глаза и тут же натыкаюсь на испепеляющий взгляд изумрудных глаз Турчина. Позабыв об опасности, делаю шаг назад — так сильно меня пугает парень, которому я своими руками сломала всю жизнь. Пятками ощущаю край деревяшки, за которым плещется бездна, и почти не дышу.
— Прости, — пытаюсь извиниться, хоть и понимаю, что слова ничего не изменят.
