Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
Но я сама виновата, что завела этот дурацкий разговор. Сгораю от желания сорваться с места и выбежать на улицу, но внезапно Ар перестаёт смеяться, и его взгляд приобретает нездоровый блеск.
— Расслабься, девочка, ты не в моём вкусе, — не говорит — плюёт прямо в лицо Турчин. Но если он думает, что этим задевает меня, то глубоко ошибается! Напротив, его грубое откровение — как мёд на израненное сердце.
Я даже улыбаюсь — искренне, с некоторой долей облегчения. Отчего-то отвращение Турчина мне в разы приятнее его симпатии.
— По крайней мере, пока тебе не исполнится восемнадцать, — цедит сквозь зубы Ар и откровенно елозит по мне взглядом, словно я сижу перед ним абсолютно голая. — Хотя что-то мне подсказывает: к тому моменту ты уже сбежишь.
— Ты рассуждаешь, как параноик!
Здесь, в общественном месте, мне становится в несколько раз страшнее, чем ночью в своей каморке.
— Называешь Савицкого психом, а сам не лучше!
Заслышав фамилию Геры, Ар сжимает в кулаке край белоснежной скатерти и до хруста стискивает челюсти.
— Ты что, боишься его? Да? — Внезапная догадка окрыляет и, что греха таить, несказанно радует меня.
— А ты? — буравит своим презрением Турчин.
— Нет, — отвечаю уверенно."
"— А зря! — кривит губы Ар и просит официанта нас рассчитать. — Ты пытаешься разглядеть во мне монстра, Тася, да только не там ищешь!
Арик придерживает меня под локоть, пока мы возвращаемся к автомобилю, открывает дверцу и, не спросив моего согласия, везёт к огромному торговому центру.
С нетерпением жду, когда тачка Турчина, наконец, остановится, а я смогу пересесть в такси и уехать к отцу, но Ар несказанно медлит, кругами разъезжая по огромной полупустой парковке. Наверно, со стороны я и сама похожа на неврастеничку, которая, обезумев, дёргает ручку дверцы, лишь бы вырваться на свободу, но именно так веду себя, заметив стоянку такси.
— Вспомни меня, Тася. А лучше — уезжай!
Глава 3. Побег
Люди глупые.
Они не ценят того, что имеют.
Я ещё глупее.
Изо всех сил хватаюсь за воздух.
Май
— Лапина! Турчина! — Раздражённый голос завуча по воспитательной работе громом разносится по узкому коридору гимназии, заглушая наш с Камиллой заливистый смех.
