Автор
Я просыпаюсь в темной комнате, прижимаясь спиной к холодному металлу кровати. Тепло подстилки и мягкая одежда выдают чужие объятия, не принадлежащие мне. Чувствую запах лаванды и воспоминания тепла, но здесь всё остальное — холод, пустота и тоска.
Я ночами пересматривала по кадрам всю нашу совместную жизнь. Будто мерзкий сериал, где главный герой — предатель. И не могла понять, как я ничего не разглядела. Почему не увидела своего мужа другими глазами. Почему так верила, что он меня тоже любит, ведь я-то его любила. Иначе никак не назвать мою слепоту и восхищение Даниилом. Быстрицкий оказался очень талантлив. Он умел притворяться и подстраиваться.
Включаю воду и отпрыгиваю в сторону, настолько она ледяная. Мыться я решила в длинной футболке Афанасия, что была на мне под джемпером.
"В нашей комнате. Думая об этом, я издала какой-то истеричный смешок, пытаясь отрегулировать воду, которая текла ржавой струйкой и никак не хотела становиться хотя бы теплой. Оказалось, что нужно подождать.
Мыло не хотело пениться, но я терла им свою голову, стараясь не дышать этим запахом. Оно пахло так… Что я не могу объяснить этот запах. Драло кожу нещадно, словно щелочь, о которой я тоже не слышала никогда, но поняла, что именно так она и пахнет.
Долго мыться я не собиралась, да и стремительно холодеющая вода не дала мне этого сделать.
После того как Илья ушел, я даже всплакнула, опустившись на кровать. Ведь я видела, как он разглядывал мои шрамы на лице, а на спине они явно произвели на него еще более гадкое впечатление. Я всегда была красивой, чуть полной, да, но все равно.
И вот сейчас я худая до невозможности, даже руки стали как тростинки, а уродливая теперь еще больше. Видел бы сейчас меня Быстрицкий с его тягой ко всему красивому, да его бы стошнило, глядя на меня.
