Автор
Я просыпаюсь в темной комнате, прижимаясь спиной к холодному металлу кровати. Тепло подстилки и мягкая одежда выдают чужие объятия, не принадлежащие мне. Чувствую запах лаванды и воспоминания тепла, но здесь всё остальное — холод, пустота и тоска.
Говорят все вместе, о чем-то спорят, обсуждают. А мы тут о своем, о женском.
— Детей хочу, — просто объясняет Катя. Мы пять лет вместе, поженились только два года назад, пора и детей заводить.
— Ну да, мотаясь по гарнизонам, рожать как-то не получится, — хмыкаю я.
— Почему же? У нас есть женщины, которые всюду следуют за своими мужьями. Вон видишь, усатый такой, напротив твоего сидит? — Катя указывает на мужчину лет сорока, что как раз напротив Ильи. И вот это вот «твой» меня как-то дергает, но сказать ничего не могу, у нас же легенда.
— У Витьки жена два месяца назад родила и сейчас у его родителей живет вместе с сыном. До последнего каталась с ним, пока он сам не взбунтовался. Она у него медсестра, тоже вместе ездили."
"— Ну а ты что? Родишь и дома будешь сидеть, а Юра постоянно в командировках? — спрашиваю я Катю, думая о том, есть ли у Ильи жена и какая она. Хотя, судя по тому, что он меня своим знакомым представил невестой, недолжно быть.
— Такая наша женская доля, — печально вздыхает Катя. — Нам квартиру дали в поселке для военных под Москвой.
— Я бы хотела детей, — признаюсь Кате, бросая взгляд на Илью, и тут же внутренне смеюсь. Эк меня разморило, детей она хочет. Надо хотя бы лицо в порядок привести для начала, а то ребенок испугается.
Илья на своей кровати тихо засопел, а я еще долго лежала, думая обо всем и сразу. Вспоминала Быстрицкого, его нежелание вообще обзаводиться потомством ни сейчас, ни когда-либо потом.
— И зачем нам это? — удивлялся он, когда я заводила разговор о возможной беременности. — Нам вдвоем неплохо. Можем жить в свое удовольствие. А дети будут только мешать. Ни в ресторан сходить, ни в отпуск уехать.
— Для этого есть няни, — не отступала я. — Это же так прекрасно, когда рядом бегает твое продолжение.
— Вот еще, собачку маленькую заведи, будет рядом бегать. Да и зачем тебе, мой пупсик, дети, ты меня тогда меньше любить будешь, — ласкается ко мне Дан.
— Меня на всех хватит, — смеюсь в ответ.
А вот сейчас совсем не смешно, когда я вспомнила этот разговор. Уже тогда Быстрицкий не планировал со мной жить нормальной семейной жизнью. Как же обидно и больно все это. И пусть Илья с Афанасием думают, что я хочу отомстить, это не совсем так. Я хочу, чтобы Быстрицкому было больно, как мне, чтобы он прошел через это предательство, когда ты любишь, а тебя нет. Смогу ли я сделать это? Возможно.
