В отдаленном лесу, где воздух пропитан мхом и свежей землей, Тихоня пытался скрыть следы своего недавнего посещения. Декабрь выдался необычно теплым для этого региона, заставляя почки на деревьях начать набухать раньше времени. Но даже солнечный свет в этот день не мог убаюкать Тихоне: что-то в его груди булькал так отчаянно и безуспешно, что он едва не забыл о своих планах сообщить Центру о непредвиденных обстоятельствах....
– Я сейчас сам себе кажусь очень глупым, но я снова спрошу – почему? – Серабиненко потер ноющие виски и весело посмотрел на Афанасия Федоровича.
– Ну ты уже потыкал палкой в это гнездо. Теперь нужно жужжание послушать."
"Семен покачал головой. Буквы в тексте бумаг, которые лежали перед ним, уже расплывались перед глазами. Завтра нужно будет устроить небольшой рейд. Для начала доехать до Главного вокзала и вокзала Пиллау. Посмотреть, понаблюдать, послушать. Чутье – чутьем, но если он не проверит железные дороги, хотя бы не попытается, то не узнает, был ли там Ян Плюснин с каким-нибудь дружественным визитом и не работал ли он там под видом инженера.
И все-таки Семен не выдержал. Он сел в машину и поехал по адресу общины. Успел вовремя. Там рядом был небольшой парк, уютная церковь, отчего-то община выбрала лютеранскую кирху на окраине города. Недалеко от дома Семена, но все в неразрушенных кварталах Кенигсберга было относительно близко. Серабиненко поставил машину в тени дома, дальше пошел пешком.
Семен не знал, какой приказ отдал Смирнов, брать живыми или, может быть, наоборот, стрелять на поражение.
Все трое были убиты.
Не сказать, что Семен был расстроен таким исходом событий, но в целом это было именно то, что нужно. Шум, гам, стрельба и слухи, которые поползут по городу уже сегодня ночью. Остальная группа Плюснина либо затаится, либо будет вынуждена действовать как можно быстрее. Все, что интересовало Семена, это документы.
