Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Видела в них свое отражение. Мечтала остаться там навсегда. Если бы можно было… Если бы в жизни все происходило так, как хочется…
Свисающий с его шеи серебряный крестик раскачивался над ней и косвенно напоминал, что все это временно. А проклятая живучая любовь отчаянно билась в ребра, требуя выхода на бис. Истерзанная, глупая мученица!
""Когда же ты, в конце концов, подохнешь?""
Затаив дыхание, наблюдала за тем, как Град медленно наклоняется. Задрожала от разрывающих грудь эмоций, когда он с той же неторопливостью, словно намеренно, себя и ее мучая, прикоснулся губами к ее приоткрытому рту.
Поцелуи — сладкая, но верная смерть. Думала, получится без них. Но нет же, сломал Градский сопротивление. Всполошил всех мурашек и бабочек. Более того, пробудил что-то похуже — странное голодное существо, которое по каким-то причинам подчинялось исключительно ему."
"Больше не смела противиться. Понимала, что не позволит: не отпустит, домучает, выжмет по максимуму.
Скользя языком по ее губам, проник в рот, захватывая власть с каким-то вкрадчивым и осторожным напором.
На первых толчках боль обожгла с повторной силой, но буквально через пару минут ее вытеснило зарождающееся удовольствие и абсолютно сумасшедшая смертоносная мысль:
""Боже, наконец-то, я принадлежу ему…""
Какой же сладкой была эта боль! Какой сладкой…
""Мамочки…""
Выстрадала это наслаждение.
— Долго не смогу, — хрипло прошептал ей на ухо Градский, прижимаясь всем телом.
А ей ведь так хотелось продлить этот момент, остановить время, умереть вот так, с ним внутри.
— Хорошо, — покорно кивнула.
— Ты сможешь кончить?
— Не знаю…
— Очень больно?
— Нет. Совсем нет, — лгала, конечно.
В груди болело нестерпимо сильно.
Град выскользнул и, немного приподнявшись, потянул ее к краю кровати.
Дернув ее еще ближе к самому краю, расположил член возле ее входа. Рывком двинулся внутрь.
— Прости… Не собирался так резко.
