Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Пробежавшись взглядом по ее животу и груди, заглянул в глаза.
— Так хорошо?
Закусывая губы, покивала.
— Хочу, чтобы тебе было хорошо, маленькая.
— Не надо.
— Что не надо?
— Себе хорошо делай, — виски внезапно обожгло слезами.
Мазнув по лицу руками, постаралась относительно контролировать себя. Сосредоточилась на движениях Градского. Внутри нее он ощущался очень большим. Ничего удивительного в этом, конечно, не было. Сергей сам по себе был крупным мужчиной. Особенно сейчас, в двадцать семь.
Безусловно, у нее против него не было никаких шансов.
Глотая последние минуты их близости, кусала губы в кровь.
Наблюдать за тем, как именно действует его тело, как сокращаются и напрягаются внушительные мускулы, как удовольствие отражается на его лице — для нее уже являлось высшим наслаждением. Не отводя глаз, запоминала каждую черточку, каждое движение, каждую мимическую реакцию.
— Если хочешь, чтобы я тебе сегодня выпустил, кончай, моя ненаглядная Плюшка.
Это шутливое прозвище сорвало с нее очередной слой кожи.
— Я не…
— Плюшка, — продолжая двигаться, прошелся грубыми широкими ладонями по чувствительной груди. — Моя. Плюшка.
Потянул за соски, и Ника застонала, слегка откидывая голову назад. Почувствовала его руку уже на своей шее. Чуть сжав ее, Градский поднялся еще выше. Тронул пальцами распахнутые из-за затрудненного поверхностного дыхания губы, поддел большим мягкую нижнюю плоть.
— Ну же, Плюшка… С меня уже семь потов сошло… Может, тебе полизать?
Тронул тем же, мокрым от ее слюны, пальцем клитор. Мягко и энергично надавливая, круговыми движениями помассировал. Ника, конечно, и сама прибегала к этому нехитрому способу сексуального освобождения, но пальцы Градского ощущались совершенно иначе.
— Нет… — выдавила вместе со стоном. — Так нравится… Просто двигайся…. И продолжай трогать меня…
— Продолжать тр*хать, Плюшка?
— Да… да… да…
Чувствовала, что он старается не слишком резко в нее вколачиваться. Забываясь, срывался, конечно, но сразу же сам себя тормозил, и тогда толкался уже с размеренной и особенно приятной для нее силой.
Оргазм накрыл Нику как-то неожиданно.
