Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Выудил с заднего сиденья огромный букет длинных красных роз. Второй рукой поймал связку серо-бело-синих воздушных шаров. Оказавшись на воздухе, они тотчас поднялись вверх, натягивая спутанные цветные ленточки. Случись все шесть лет назад, он бы еще и Киркорова врубил.
Сердце вылетало из груди.
Не могла же она ему отказать?
Не должна.
Хотя это же Кузнецова. Она своим упрямством убить способна. Мало ли, чего она еще себе надумала…
Он любил ее, как любят в жизни только раз. И даже эти пустые шесть лет неосознанно, именно частью этих чувств держался.
""Выходи, Плюшка… Выходи за меня…""
Хлопнула входная дверь.
Доминика стремглав пробежала по ступеням. А ему впервые хотелось ее задержать, попросить быть осторожной. Вот только она так торопилась к нему, что пока он сообразил, она уже рассекала бегущими шагами двор. И смеялась. Счастливо и звонко. В вечерней тишине этот звук казался особенно чистым и переполненным эмоциями.
У Градского по спине пошли мурашки.
— Что это? — все еще смеясь, развела руки, ошарашенно оглядывая его.
Повисла на шее. Качнув головой, рассыпала крупные кудри по его плечам. Один светлый локон зацепился за звезду на нашивке.
— Градский! Ну, ты… Ну, ты даешь! Градский, ты такой красивый в форме! Градский! Я тебя… Боже, я так тебя люблю!
Прижимая букет к ее спине, приподнял девушку над землей. А она, поджав ноги и откинув голову, завороженно уставилась на раскачивающиеся в воздухе над ними шары.
— И это все мке?
Сдержанно кивнул.
Выпустив Доминику, шагнул на два шага назад.
Хотел все сделать, как положено.
Она отреагировала, как и всегда, крайне эмоционально. Взвизгнула и прижала ко рту ладонь, собирая в своих прекрасных глазах блестящую влагу чувств.
— Республика, ты будешь моей женой?
— Серёжа… — переместила ладони к пылающим щекам. — Я… Что же ты делаешь…
— Кузя, ты только не маринуй меня сейчас, я тебя умоляю, — но голос, конечно, совсем не умоляющий.
И вот, казалось бы, накал выше крыши. Но, еще не все… Красок этому анрепризному действу добавила появившаяся со стороны главного входа университета мать Градского.
— Сережи… — прижала к груди ладонь.
— Привет, мам, — едва удостоил ее взгляда.
Смотрел на свою Республику. Ждал ее ответа. Но она-то отвлекалась. Рассеянно повернулась к будущей свекрови.
— Здравствуйте, Валентина Алексеевна.
— Так ты будешь моей женой, Плюшка? — торопил, предполагая, что иначе ему тут до утра стоять придется.
