Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
Пытался понять, почему же он, сволочь, в эту минуту так спокоен? Нет, он, конечно, не хотел, чтобы сестра горевала. Желал ей исключительно добра и счастья. Ненавидел, когда ей делали больно. Но осознать чувства Леськи, разделить эти мучительные переживания у него не получалось. Внутри, будто неживое, все застыло.
— Они вынули ее из моего живота… мертвой, — делилась Алеся, не поднимая взгляда. — Я думала, трагедия — когда выкидыш на десятой, двенадцатой… Потерять ребенка, которого чувствуешь… знаешь, что она вот-вот родиться… по имени ее зовешь… Серый, вот это — настоящий ад.
Не понимал, зачем она говорит, если все слова настолько тяжело ей даются. Но хранил молчание, как и всегда, давая ей возможность высказаться.
— Я больше не хочу пытаться. Я не буду. Ни за что. Никогда. Я так устала. От боли. От слез. От взглядов этих… — сомкнув веки, откинула голову на подушку. Тяжело перевела дыхание. — Слава, мама, папа — они умирают от своего чувства горя. Мне же приходится справляться самой, словно мои чувства, моя трагедия — равносильны их.
Кивнул, неспособный на что-то большее. Взял за руку. Ему ничего не стоило, а ей — было необходимо. Сжала его ладонь изо всех сил и, наконец, заплакала.
— Обещай, что женишься и заведешь детей, — после слез на сухих губах сестры появилась слабая улыбка. — А я обещаю любыми путями подружиться с твоей женой, чтобы она разрешала мне возиться с племянниками.
"Град никогда никому ничего не обещал. И в этот раз промолчал, зная, что сестра не станет требовать словесных клятв.
— Где твой муж?
— Ты же знаешь Славу. Ему тяжело. Я просила его побыть у матери. Славе нужна поддержка, а я — не вариант сейчас.
""А я разве вариант для тебя?""
Смотрел же на нее… Слушал.
Но мысли стали укладываться в совершенно другую плоскость. Вспомнилась вдруг эта проклятая Кузнецова! Хуже всего, что без пошлости и какой-то подобной озабоченности.
Не принимал. Не слушал. Занято.
""Сука…""
Абсурднее всего было то, что он мыслями об этой заразной плюшке столько часов намотал, сколько не лицезрел ее в реальности.
