Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
Раздел Chitat.online для книги «Ямщина» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Повествование о жизни и быте сибирских ямщиков — людей, посвятивших себя перевозке грузов и пассажиров по бескрайним просторам. История их труда, испытаний, взаимоотношений и судеб на фоне освоения великой земли русскими переселенцами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Лишь один Боровой оставался отсиживаться у входа в подвал, но его не торопились оттуда выкуривать — только держали под прицелом, дожидаясь, когда он сам высунется.
Петра тычками загнали в дом, накрепко связали руки, велели сесть на лавку. Шею у него неимоверно ломило, но он все-таки повернул голову и, одолевая боль, глянул в сторону боковушки, увидел через распахнутую дверь, что там никого нет. Даже постели на полу не было. Осторожно огляделся дальше — ни хозяина, ни хозяйки нигде не видно. Понял, что они спрятались. И ему стало легче. «Может, пересидят…» — подумал с надеждой. За самого себя, за свою жизнь он нисколько не боялся, готовый ко всему, что бы ни случилось. Жила в душе твердая уверенность, что его крайний час наступит не раньше, чем он увидит Феклушу.
— Ворота заперли? — послышался с крыльца твердый, командный голос. В ответ — неразборчивое бурчанье, и снова: — Ворота закрыть! Я неясно сказал?!
Быстрые шаги — и в дом, нагнув в дверях голову, вошел высокий человек в распахнутом полушубке. Шапки у него на голове не было, и длинные волосы вольно торчали во все стороны, как и борода, похожая на растрепанный веник. С правой стороны на висок выползал широкий багровый шрам. Свежий, еще не затянувшийся как следует. Что-то неуловимо знакомое было в этом человеке, но Петр никак не мог вспомнить.
— Встать!"
"Петр неторопливо поднялся. На него в упор смотрели серые леденистые глаза. Человек еще ближе придвинулся к Петру и, не моргая своими леденистыми глазами, сказал:
— Здравия желаю, господин Щербатов. Что, никак не признаете? А мы вас не забыли. И вас помним, и Мещерского, и еще кое-кого. Всех помним! И в любом случае, — приставил револьвер к подбородку Петра, — в любом случае уж для вас-то мы пули не пожалеем. Вы для меня пожалели, а я для вас — нет!
«Никольский?! Не может быть! Неужели тот слизняк, которого я не пристрелил, так разительно изменился?»
— Вижу, что удивлены. Вижу… Как же! Подарили жизнь раздавленному трусливому человечку, а он взял да и явился в другом обличии. Я тогда, после вашего визита, настолько испуган был, что даже к полковнику Нестерову бегал услуги свои предлагать. И служил ему! А потом плюнул. Надоело бояться. Взял револьвер и посреди белого дня отправил на небо городового. Подошел и застрелил. И скрылся. Этого оказалось достаточно. Перешагнул через себя и — другой человек. Ваш вшивый психологический эксперимент, господин Щербатов, полностью провалился. Пшик! И застрелить мне теперь вас — все равно что муху прихлопнуть. Я понятно говорю?
Петр молчал. «Прав Никольский, — думал он, — стрелять надо было, сразу и не задумываясь».
— Я понятно говорю или нет?
Не открывая рта, Петр кивнул головой.
