Автор
Настя на кухне, нежно прихорашивает еду, а под колёсами любви — другая жизнь. Колеса несут нас далеко от скуки, как и тот разговор, который Ева дала Адаму, открывшись миру чувств. Встреча двух существ на грани счастья и страдания.
Никакая другая одежда на Яру больше не налезала, а специальная стоила целое состояние, которого, как быстро выяснилось после покупки всего необходимого для ребенка, у них не было.
Беременность… Не то чтобы она полагала, что будет порхать бабочкой все положенные сорок недель. Но одно дело рассуждать о чем-то, и совсем другое — испытать это что-то на своей шкуре. Десять месяцев назад, когда она пришла к Грише и сообщила, что готова перестать предохраняться, она была уверена, что все пройдет легче.
Десять месяцев… Так недавно, но словно в другой жизни.
Знал бы ее отец, что его совет начать жить самостоятельно принесет ему внучку, наверное, дал бы ей его много лет назад. Яра совету последовала. И вроде бы даже задышалось легче. Она почувствовала свободу и самостоятельность. И все же не хватало важного для нее человека рядом, с которым можно было бы в процессе и обсудить увиденное, и посмеяться, и разделить эмоции. С Ритой они в последние годы общались в основном посредством мессенджеров, интересы у них давно разошлись, и их встречи больше напоминали принудительное высиживание положенного времени, нежели радостное времяпрепровождение двух близких по духу людей, а других подруг у Яры никогда и не было.
А потом ее коллега Ксюша произнесла фразу, перевернувшую всю Ярину жизнь. Она договорила по телефону со старшей дочерью, которой в течении десяти минут пыталась объяснить, что мама не может прийти раньше, чем закончится рабочее время, сбросила звонок, вздохнула и устало усмехнулась.
— Дети — лучшее средство от одиночества, — сказала Ксюша. — Заведи их, и ближайшие лет десять больше никогда не будешь одна.
В ее словах Яре почудилась ирония, но она ее не поняла и быстро про нее забыла. А вот сказанное прочно засело в голове. Возможно, думалось ей, ребенок и правда мог бы стать решением ее проблемы. Кто-то свой, кто-то из семьи, с кем она могла бы разделить очень много. Ну да, в начале кабачок кабачком — младенцев Светозара она помнила хорошо, — но дети же быстро растут. Она обхаживала эту идею месяц, вертела со всех сторон и в конце концов решилась.
