Автор
Настя на кухне, нежно прихорашивает еду, а под колёсами любви — другая жизнь. Колеса несут нас далеко от скуки, как и тот разговор, который Ева дала Адаму, открывшись миру чувств. Встреча двух существ на грани счастья и страдания.
Они с Ярой решили отказаться от выкупа, и постановочной фотосъемки, и съемки их встречи. Договорились, что в ЗАГС он отвезет ее сам, а оттуда уже поедут с водителем. И сейчас он был счастлив, что они додумались до этого, и в этот момент он был с нею наедине.
Яра. Девочка в кожанке и порванных джинсах. Звенящие на ходу цепочки. Железа на рюкзаке обычно было столько, что любой металлоискатель сойдет с ума и сломается. Пирсинг на языке в девятнадцать. Целых два месяца продержалась. Небольшой грач, вытатуированный на лопатке.
И вот сейчас эта девочка стояла перед ним в воздушном белом платье. Тонкая и нежная, пьяняще уязвимая. И вокруг нее белым облаком легла юбка из фатина, собранного в бесконечное количество слоев, грудь и талия затянуты в атласный корсет, подчеркивающий беззащитные голые плечи, на которые падали аккуратно уложенные черные локоны. Он считал, что знает, насколько она хрупкая, но нет, все это время он только предполагал.
— Спасибо, — поблагодарила она.
Наверное, надо было сказать ей, какая она красивая, но слова все были какие-то банальные, и Григорий решил, что сделает это, когда придут нужные.
— Готова? — спросил он.
Яра кивнула.
— Ты ведь не будешь против? — прошептала она.
Приподняла юбку, и из-под облака фатина показалась ее нога, обутая в аккуратный белый кед.
Разумеется, он не был против.
Однако волноваться серьезно Грач начал в машине, когда поймал в зеркальце выражение лица Яры, сидящей на заднем сидении: на переднее в своем платье она не уместилась. На лице ее так явно читались беспокойство и неуверенность, что притворяться и дальше, что он не видит их, было невозможно.
— Украду невесту, — объявил он, беря Яру под локоть.
На застеленной красными коврами лестнице, облицованной мрамором, он отвел её за кадку с пальмой.
