Автор
Весна вернулась, настроение звери. После дождя выдалась ясная ночь с заревом над городом. Палатка Тома и его друзей освещена светом луны, рядом тихо шумит шоссе, вдали мерцают огни Чикаго. Ущелье поднимается за ними к громадам отелей, заря приближается с полнотой мечты и тревоги....
Попав в вену, он подсоединил пробирку и стал смотреть, как она заполняется черной жидкостью, которая была значительно темнее человеческой крови.
Наполнив вторую пробирку — он всегда брал две на всякий случай, — Люк отошел от клетки, и служители отпустили существо. Оно выдернуло руку из прутьев и повалилось на бок, показав им спину.
Люк поднес пробирку к свету.
— Разве это кровь? — спросил Макинтош, заглянув к нему через плечо. — Скорее похоже на деготь.
Однако жидкость напоминала деготь только цветом, но никак не густотой.
Макинтош выпрямился и подошел к клетке — но не слишком близко. Он стал вглядываться в темноту за прутьями.
— Что это такое? — спросил он хрипло.
— Никто не знает, — ответил Люк, возвращая пробирки в футляр. — Жаль, что ты тоже не знаешь.
— Это ты о чем? — повернулся к нему Макинтош.
— Да о том, что, если бы ты во всем этом хоть немного разобрался, от тебя все же был бы толк. А у меня было бы основание оставить тебя в живых.
— Что? — встрепенулся Макинтош, неуверенно улыбаясь.
Люк не ответил; он просто стоял и смотрел.
Макинтош облизнул губы.
— Это совсем не смешно, док.
Люк с удовольствием наблюдал, как с лица предателя сползает улыбка, как расширяются его глаза, когда до него доходит, что с ним не шутят.
Макинтош быстро огляделся по сторонам и шагнул к проходу, но служители преградили ему путь.
— О господи, — запричитал Макинтош. — Ты что это, серьезно?
— А чего еще ты ждал? — закричал Люк. Наконец-то он мог дать волю своему гневу. — Ты пытался меня шантажировать! Ты что, надеялся, что я буду это терпеть?
— Да нет! Я вовсе не пытался. Я только...
— ""Возьми меня в дело, или я пойду в полицию"". Разве это не твои слова?
— Ты не так меня понял.
— Если бы ты просто пошел в полицию, я бы, конечно, разозлился, но, по крайней мере, понял бы твой порыв честного гражданина. Но после того как я взял тебя на работу, снабдил самыми отточенными методиками, доверил результаты своих исследований, ты попытался запустить свои грязные лапы в то, что принадлежит только мне, в то, что я открыл и изучил. Это гнусно и отвратительно.
— Ради бога! — Макинтош упал на колени, сложив руки, как на молитве.
