Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Крошин подал Наташе стул, сел сам, неторопливо повернулся, взглянул на соседей, учтиво ответил на приветствия. По радио объявляли изменения в программе. Он сделал соответствующие пометки. Все, как всегда. Почему же нет обычного покоя, радости от сознания своей власти и значимости? Он повернулся к Наташе, осведомятся, не надо ли чего? Девушка отрицательно покачала головой. Тогда он задумался: чего он сам хочет? Жестом подозвал одного из телохранителей, попросил бутерброд с икрой, сто пятьдесят коньяку и плитку шоколада, сунул парню в нагрудный карман деньги.
"Парень принес из ресторана заказ. Крошин вежливо поблагодарил, шоколад положил Наташе на колени, сделал глоток коньяку, откусил бутерброд, поставил тарелку на свободный стул и отвернулся. Пусть видят, ни коньяк, ни икра его не интересуют. Начался заезд, Крошин не играл. Валек уныло стоял с другой стороны барьера, думая лишь об одном — как бы опохмелиться.
Ночь Крошин почти не спал, забывался на несколько минут и вновь смотрел в потолок. Есть пальцевые отпечатки или их нет? Не должно, блефует старый бегемот, не мог он, Крошин, схватиться за дверь. Однако он хорошо помнит, что, когда испачкал копыто жеребца кровью и поднимался, рысак захрапел и пошел боком, Крошин отпрянул к двери денника и выглянул в коридор.
Крошин много раз слышал, что якобы преступник всегда оставляет следы. Их оставляют недоразвитые кретины, считал он, ненормальные. Талантливые люди глупостей не делают. Ночью он лежал на широкой тахте рядом с мирно спящей Наташей и думал, думал. Сейчас, увидев лошадей, Крошин вновь вспомнил Логинова.
