Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Вспомнил то воскресенье, заезд, как поднялся из этой ложи и решил: убью! Или я не Александр Крошин, или я убью его!
Он не собирался убивать на конюшне, шел туда, только чтобы увидеть Логинова, выслушать его объяснения. Может, старик очухается, извинится? По дороге Крошин поостыл, об убийстве уже и не думал, чуть было не повернул обратно. «Не получилось и черт с ним, — решил он и замедлил шаг. — Как-нибудь посчитаемся». Неожиданно он вспомнил, что Логинов знает его, Крошина, хуже того, наездник знает его мать, знает, что она жива.
Во время разговора в ресторане, перед тем как Крошин предложил сделку, Логинов вдруг спросил:
— Скажите, Крошин, а Питер почему покинули?
Крошин удивился неожиданному вопросу Логинова, и старый наездник пояснил, что в доме, где Крошин родился, живет племянница наездника. Логинов жил после войны в Ленинграде, заходил к племяннице и помнит Крошина еще пацаном. Мамашу же его видал нынешней весной, когда гостил в Ленинграде во время отпуска. Крошин пошутил, что земля такая тесная, не спрячешься.
И вновь бешенство охватило его, теперь к нему еще прибавился страх. Из-за какого-то старого идиота пустить все под откос? Этому не бывать!
На конюшне было тихо и прохладно, Крошин шел между денниками быстро, решительно и сначала не увидел старого наездника, который стоял на коленях перед Гладиатором, ощупывал сухожилия.
— Чего молчишь, паскудина? — спросил Крошин и схватил наездника за руку с подковой.
— Не бойся, не ударю, — Логинов хихикнул и неожиданно плюнул Крошину в лицо. Он опомнился только тогда, когда старик упал. Взглянул на зажатую в руке подкову, прислонился к перегородке и подумал: молодец, теперь не торопиться, главное, не торопиться. Гладиатор переступал сильными ногами в каком-нибудь метре от окровавленной головы человека.
