Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Они превратились в символы: угадал или не угадал? Правильно рассчитал или неправильно? Раньше он ставил решительно, шутя, сейчас он не мог себе позволить подобную роскошь. Ерунда, это все нервы, убеждал он себя, понимал, что все ерунда, но пересилить себя не мог. Он становился мнительным.
«Телохранители» узнали Леву, пропустили в ложу без звука, просто не обратили на него внимания. Упрям Крошин, подумал Лева, пора бы ему от всей экзотики отказаться, самое время. Упирается. Хорошо это или плохо?
— Здравствуйте, — громко сказал он.
Девушки поздоровались, а Крошин, придвигая Леве стул, спросил:
— Куда запропали?
— Дела, — коротко ответил Лева.
Он никак не мог представить, вернее, окончательно уяснить, что рядом сидит убийца. Этот обаятельный, остроумный человек — хладнокровный убийца? Лева знал, точно знал, однако смотрел на Крошина без ужаса, отвращения, ненависти. Он легко выдержал взгляд Крошина, даже улыбнулся ему. Преступник тоже улыбнулся, похлопал Леву по плечу.
— Лева, вы на работе еще или закончили? — спросил Крошин.
"— Слава богу, почти двое суток вкалывал, — ответил Лева. Он действительно «вкалывал», проспал чуть ли не восемнадцать часов подряд.
— Прекрасно, — Крошин повернулся к девушкам. — Ната, будь другом, пошарь в своей сумке, в горле пересохло.
Наташа взяла стоявшую у ее ног сумку, извлекла из нее бутылку коньяка, боржом, бутерброды и два стакана. Девушки пить отказались. Крошин уговаривать не стал, налил Леве и себе.
— За нас? — и он вновь посмотрел Леве в глаза.
— За нас, — Лева подмигнул и выпил.
«Этот мозгляк не артист, не умеет он врать», — думал Крошин.
«Вполне нормальный человек, умный, образованный, почему он стал преступником? Как он мог убить?» — подумал Лева.
Они синхронно поставили на стул стаканы и улыбнулись друг другу.
Перегнувшись через барьер, стакан взял Валек. Крошин пожал плечами. Что делается? Как посмел? Вслух Крошин сказал:
— Сходи в буфет, — и положил перед подручным рубль.
— Я тоже человек, — голос мужичонки чуть дрожал, однако деньги он не брал, протягивал пустой стакан.
— Свобода. Равенство. Братство. — Крошин вздохнул, налил. — И убирайся.
Тот выпил, поставил стакан на место, вытер ладонью губы.
— Спасибо. А обижать не надо. Я уйду.
Крошин шепотом выругался.
— Вот, дай человеку палец, — он сплюнул и снова выругался.
— Человеку надо протягивать либо руку, либо ничего, — сказал Лева.
— Если у вас столько свободных рук, вы и давайте, — резко ответил Крошин.
