В дымных закутах барной полосы, окунувшись в яркую атмосферу ночных клубов, вы утонете в потоке плотного шепота и тихих шелестов на мажорных людях. Каждый из них пресмыкается перед вами, словно черти перед сатаной - продажные шкуры, готовые пожертвовать своими искренними чувствами за мимолетную лесть. И вот, на фоне этих фальшивых похвал, выслышите эхо чарующего голоса - "Явор"....
Ее янтарные глаза покраснели от слез, и больше всего я боюсь увидеть в них страх и боль, но сейчас лицо девочки не выражает никаких эмоций, чувствуется сила Эстер. Пухлые губки подрагивают и растягиваются в напряженной улыбке. А маленькие руки сильнее сжимают младенца, сидящего у нее на руках.
— Мне страшно, — произносит одними губами, но мне кажется, что она прокричала это во все горло. Ее глаза начинает застилать блестящая пелена, и кукольный подбородок судорожно дергается.
— Не бойся, скоро ты будешь дома, Малинка.
— Ну хватит, иначе и я сейчас расплачусь. — Картер выхватывает из ее рук младенца и небрежно прижимает его к себе, отчего ребенок пугается. Громкий плач эхом заполняет пустое помещение. — Возьми.
— Чей это ребенок? — спрашиваю его с неприкрытым презрением.
— А ты возьми, может, сыночек заткнется на руках у своего папаши.
Он впихивает мне младенца, и я на автомате хватаю его, чтобы не уронить. Ребенок вырывается из моих рук, заходясь в звонком реве. Я не знаю как себя вести.
— Ну как? Нравится?
Я молча просверливаю взглядом этого гондона, сжимаясь от раздирающего детского плача.
— Трахал мою жену? Будь добр получить свое вознаграждение.
Я сглатываю, не понимая к чему ведет этот урод.
— Глаза у него такие же прожигающие, как у его мамаши, а вот в остальном, белобрысый, это твое отродье.
Мои желваки ощутимо выступают под кожей, а затуманенный рассудок не хочет принимать то, что пытается до меня донести этот ублюдок.
— Что? Эта шлюшка не удостоила тебя радостной новости?
Шок медленно пробирается по телу, подобно неспешной реке, выбрасывая в организм бешеную порцию страха.
