В дымных закутах барной полосы, окунувшись в яркую атмосферу ночных клубов, вы утонете в потоке плотного шепота и тихих шелестов на мажорных людях. Каждый из них пресмыкается перед вами, словно черти перед сатаной - продажные шкуры, готовые пожертвовать своими искренними чувствами за мимолетную лесть. И вот, на фоне этих фальшивых похвал, выслышите эхо чарующего голоса - "Явор"....
Хочу зарыться в ее мягкие волосы, только вот их, блядь, больше нет. Однако это не важно. Уверен, даже тот ежик, что у нее остался, такой же нежный, как и она сама. Хочу укрыть ее от всех опасностей. Но, по всей видимости, я и есть для нее самая настоящая опасность. Смотрю на нее и восхищаюсь. Она такая маленькая, но уже обладает железной стойкостью, не свойственной детям. И даже сейчас малышка держится храбрее меня.
— Давай, я успокою его, — унимает мое волнение тихий мелодичный голос ангела. Я отдаю ребенка в руки маленькой девочки.
Картер, прикрыв глаза, сидит в кресле с запрокинутой головой, всем видом показывая свое ликование. Больной мудак. Его внешний вид придает всему происходящему нотку безумия.
— Как прекрасно... — хрипит он и поднимается на ноги. — Прекрасно! — повышает свой отвратительный голос и гулко хлопает в ладоши. — Столько лирики, столько эмоций. Я и представить не мог, что такой отморозок, как ты, способен чувствовать.
"— Отпусти детей! — сдержанно произношу каждое слово, хотя это дается мне с большим трудом.
— Еще раано, — скрипит этот урод. — Знаешь, как обидно, что по жизни все достается тому, чью задницу вечно приходилось прикрывать мне? А чем он отплатил? Предательством? — Он подходит к Малинке и та сжимается, зарываясь лицом в младенца. От увиденного мое тело каменеет. — Рамо позабыл о нашем кодексе. Размяк в семейной жизни. Я всегда знал, что это его погубит. Ирония в том, что я оказался прав.
