В дымных закутах барной полосы, окунувшись в яркую атмосферу ночных клубов, вы утонете в потоке плотного шепота и тихих шелестов на мажорных людях. Каждый из них пресмыкается перед вами, словно черти перед сатаной - продажные шкуры, готовые пожертвовать своими искренними чувствами за мимолетную лесть. И вот, на фоне этих фальшивых похвал, выслышите эхо чарующего голоса - "Явор"....
28
Дергается в мою сторону, чтобы схватить, но я уворачиваюсь и, сбросив сумку с плеча, устремляюсь прочь из класса.
Я ни разу не спортсменка, но если бы меня сейчас увидел преподаватель физкультуры, заняла бы первую строчку в списке участников марафона.
Сердце так бешено стучит, что готово выпрыгнуть из груди, но внезапно оно замирает, когда грубая рука хватает за шкирку и затаскивает за угол.
Страх парализует конечности, и я замираю в его объятиях как мертвый опоссум. Только вот меня это не спасет.
Лишь часто вздымающаяся грудь свидетельствует о том, что я пока жива.
А потом заглядываю в убийственно-холодные глаза и так сильно пугаюсь, что пол уходит из-под ног. Однако упасть мне не позволяют сильные руки незнакомца.
Он дергает головой и стряхивает скатившиеся на его лицо капли.
— Мне сразу тебя придушить или просто превратить твою жизнь в ад?! А, гуманоид?! — Леденящий душу рык выбивает из легких последние капли кислорода, когда парень встряхивает меня за шкирку. Но следующее движение пропускает горячий разряд тока в самый низ живота.
— Ты сам виноват! Занял мое место!
— Теперь это мое место, усекла, Грязнуля?! — Обзывать меня явно доставляет ему удовольствие, вижу это по его насмешливому взгляду.
— Придурок! — цежу сквозь зубы.
— И кстати, где мое пальто?! — Ощущаю его горячее дыхание на своих губах, и во рту мгновенно пересыхает от волнения, которое я испытываю от близости незнакомца.
"Это все из-за гребаного сна. Смотрю на эти губы и вспоминаю, что он ими творил. А в результате еще и вспыхиваю, как олимпийский факел.
— Можешь забыть о нем... — неуверенно бормочу неподвижным языком.
И не успеваю закончить мысль, как он толкает меня в стену, сразу же прижимая мускулистым телом. Сейчас я готова провалиться сквозь землю, ведь чувствую его твердый орган.
— Не нарывайся, мелкая, ты и так меня довела, едва сдерживаюсь, чтобы не свернуть твою дохлую шейку!
— Я отдам тебе твое вонючее пальто тогда, когда ты извинишься передо мной... публично! — четко проговариваю каждое слово и сама удивляюсь своей внезапной смелости.
Но она меркнет, когда я слышу издевательскую усмешку, переходящую в раскатистый хохот. Этот грубый смех неприятно отзывается в груди.
