Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
Казимир аккуратно развязал ленты, снял оберточную бумагу (характер не позволял ему срывать ленты в спешке и сдирать бумагу, даже если он больше всего на свете хотел добраться до содержимого) и вынул из первой коробки золотой портсигар, который лег в его руку так, словно был предназначен только для него, и ни для кого больше.
– Это, так сказать, вариант на выход, попроще, – пояснила Амалия, забавляясь. – То, что ты просил сначала, находится во второй коробке.
– Боже, – вскричал Казимир в экстазе, открыв вторую коробку, – да это и есть тот самый портсигар, который я видел в детстве!"
"Это был, прямо скажем, не портсигар, а какой-то музейный экспонат, созданный из золота кудесником-ювелиром и украшенный цветной эмалью и крупными бриллиантами, которые сверкали так, что глазам становилось больно.
– Я не подозревала, что это тот самый портсигар, – сказала Амалия. – В любом случае я рада, что он тебе так нравится.
Однако не прошло и недели, как Амалия заметила, что дядя не носит портсигар дома и даже не держит его на виду – что было бы вполне естественно, если учесть, что речь идет о вещи, о которой ее нынешний владелец мечтал с детства.
– Дядя, в чем дело? – напрямик спросила Амалия, устав ломать голову над этим феноменом. – Где твой портсигар? Ты что, его потерял?
– Нет, – сокрушенно ответил Казимир, – я убрал его в стол.
– Но почему? Мне казалось, что тебе приятно будет видеть его… – Дядя молчал и только вздыхал, глядя куда-то мимо племянницы.
– Не могу я его видеть, – проворчал Казимир. – Он притащил с собой слишком много воспоминаний, понимаешь? Как только я беру его в руки, я сразу же вспоминаю о том, какие мы с твоей матерью были нищие в то время… как нами помыкали родственники… как я недоедал и плохо одевался… Он заставляет меня думать о том, какой я был несчастный… и оттого я совершенно не радуюсь тому, что через столько лет он у меня оказался.
По правде говоря, Амалия была готова к чему угодно, только не к такому обороту дела; а ее дядя вышел из комнаты и через некоторое время вернулся с коробкой, в которой лежал ее подарок.
– Пусть лучше он будет у тебя, – сказал Казимир. – Можешь его продать… или… Словом, делай с ним что хочешь, – заключил он.
