Эйва просыпалась среди странных сновидений и вязкого покалывания всего тела. Высокое голубое небо с мелькающими облаками казалось почти живым, словно дышащим под холодной луной. Воздух был пропитан легким ароматом свежего снега, что только усиливало острое чувство принадлежности к этой суровой природе....
Но и такое наказание для мальчишки постыдное, поэтому я попросила его присмотреть за мной.
— Прошлой осенью я видел тебя на сборе вождей и их нэрмаров у источника Хорт. Тогда ты обещала вырезать весь наш клан! Отец гордился тобой. И как всегда, брызгая слюной, заявил, что, только когда всё племя падальщиков исчезнет с горы Ханд, смерть Великой Эйвы будет отомщена.
— Хм…
— Вхагар не только лишил тебя воспоминаний, он изменил тебя, — продолжил Агнар, пытливо всматриваясь в меня, — сейчас ты другая Эйва, не та, что я видел.
— Наверное, — неопределённо пожала плечами, натянуто улыбнувшись, — я не помню, какой была… не требуй у Томэга клятвы.
— Не могу, — покачал головой Агнар, — он будет жить в дохане и каждое утро приходить к тебе.
Проговорив это, муж, улыбнувшись уголком рта, покинул комнату, оставив меня наедине со своими мыслями. Но в одиночестве я пробыла совсем недолго, через минуту тихой мышкой в покои, через чуть приоткрытую дверь проскользнула Тира. По-хозяйски расставила на столе чашки, кувшин, мешочки.
— Держите, я туда мёд добавила, а то сурса горчит немного, — произнесла девушка, подав мне чашку с напитком.
— Спасибо.
— Диса, надо рану глянуть, позволь, я сменю повязку? Мне Мораг подсказала, что сделать.
— Хорошо, — кивнула, осоловелым взглядом посмотрев на служанку, вернула пустую чашку, мысленно выругалась на себя за свою беспечность.
— Диса, поспите. Мораг сказала, это поможет быстрее очиститься от потравы.
— Угу…Тира, проверь как там Томэг, — промямлила, сползая к середине кровати, подложив под руку небольшую подушку, прекратила бесполезные попытки борьбы со сном.
— Проверю диса… спасибо, — на краю сознания услышала тихий голос служанки, прежде чем отключиться.
Проснулась судя по сумеркам за окном ранним утром следующего дня, в комнате я была одна. Половина постели, та на которой спал Агнар, не была примятой и это вдруг меня неприятно задело. С тихим стоном, морщась от тянущей боли в спине, едва слышно ругаясь, поворачивая затёкшую шею, я, наконец, приняла вертикальное положение.
