В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Но вот незадача: и блинчиков хочется, и вставать неохота…
Десять минут Надя дремала, еще пятнадцать – нежилась, а потом минут двадцать вертелась с боку на бок, уговаривая себя наконец подняться… Спохватилась она только ближе к девяти, когда поняла, что безнадежно опаздывает на первую пару. Вскочила, накинула халатик, кое-как причесалась – понимая, что в институт она уже не успевает. И кого в том винить? Дождь? Серую хмарь за окном? Или нежное пуховое одеяло?.. И чего теперь делать? Спешить-лететь, на ходу глотая завтрак? Или уж – ну ее к богу в рай, эту первую пару, эти принципы организации библиотечных каталогов? Подумаешь, каталоги, ящички-карточки… Она и так о них все знает – какие только книги не приходилось искать в Историчке для привередливых доцентов.
У мамы на кухне вовсю кипела работа. Возвышалась кастрюля, полная свежего теста, шкварчали маслом две раскаленные сковородки. Надя чмокнула маму в разгоряченную, жаркую щеку:
– Доброе утро!
– Проспатушки? – ласково спросила мама. Надя улыбнулась в ответ:
– Не-а… Валятушки.
– Это, мам, ты во всем виновата. Сама одеяло мне такое купила, так и лежится под ним, так и лежится…
Мама всегда поругивала Надю, называла лежебокой. Кажется, и сейчас она хотела сказать свое вечное:
""Так всю жизнь пролежишь”. Но отчего-то передумала. Промолчала. Ловко шлепнула в тарелку очередной блинчик – душистый и тонюсенький, словно пергамент. Угостила сковороду новой порцией теста. Прикрикнула на дочь, уже пристроившуюся подле стола:
– Иди, глаза хоть промой!
Надя приказание проигнорировала.
– Мамуль, ты сегодня какая-то мирная… – пробурчала Надя с набитым ртом. – Я думала, ты ругаться будешь…
– А чего мне на тебя ругаться? – улыбнулась мама.
– Ну, лекцию я проспала, глаза не вымыла… Мама задумалась – на секунду, на полсекунды. Надя не сводила с нее глаз и отчего-то разволновалась: мамуля хочет сказать ей что-то неожиданное? Но мамочка только тряхнула головой и кивнула в сторону окна, залитого беспросветным дождем:
– Проспала – и ладно.
– А чего тогда вскочила? Валялась бы себе хоть до девяти…
Надя покончила с очередным блинчиком и объявила:
– А я себе сейчас мэйк-ап буду делать.
– Чего-чего?
– Ну, макияж. Тени там, пудры…
Надя замолчала, наблюдая за маминой реакцией.
