В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Надя отчаянно впилась глазами в небритую физию парня, в ужасе, в панике думала: “Что? Что я сделаю, если он сейчас – незаметно для пассажиров! – возьмет и пырнет Диму ножом?! Брошу сумочку и закричу: “О, блин”?""
Полуянов, кажется, нервничал не меньше ее. И только слабо улыбнулся, когда попутчик, проехав едва ли километр, попросил водилу тормознуть “возле винного”. Надя слегка расслабилась, но вскоре в маршрутку загрузились еще двое подозрительных личностей, а в метро вместе с ними вошла целая компания крепких парней… Надя готова была визжать от страха – и от своей бестолковости.
""Сам трясешься не меньше моего”, – мрачно подумала Надя. От этой мысли ей отчего-то стало легче."
"Когда они добрались до Думы и Дима скрылся в бюро пропусков, стало еще хуже. Надя болталась подле, путалась под ногами у озабоченных, как правило, хорошо одетых прохожих, наблюдала за Полуяновым сквозь огромные окна.
ДимаДо того момента, пока он не переступил порог Думы, он был почти уверен: они его остановят.
Остановит Котов. Точнее, люди Котова.
Мысль об этом не покидала его всю дорогу.
